А тут – разбрелись, обсуждали, кто-то ещё спорил с Милюковым, так и не вставшим с дивана. Гучков сказал Некрасову и другому Львову, остолопу:
– Вы толкаете страну к гибели. И я с вами по этому пути не пойду.
Шульгину сказал:
– От вас не ожидал. Вы слишком быстро катитесь.
Но и с Милюковым не стали сговариваться.
Терещенко ходил, выглядывал в окна на Миллионную – как там гуляют с красными бантами и нет ли толпы сюда, в дом, линчевать их всех.
Прибывший с опозданием волосатый Ефремов показал Гучкову сегодняшний номер "Известий рабочих депутатов". Там была грозная статья против вчерашних слов Милюкова о регентстве.
Да той речи в Екатерининском зале, да ничего за минувший вечер Гучков и не знал из-за поездки.
Действительно, положение было столь упущено, что возвращаться можно было только гражданской войной. Очевидно, начав с ареста Исполнительного комитета.
Да Гучков бы – готов?
А если этим грозным статьям уступать, так будет только хуже.
Тут он вспомнил, что со вчерашнего дня Маша ничего о нём не знает. И пошёл спрашивать, где телефон.
В столовой две горничные в присутствии княгини накрывали завтрак на всех гостей. Телефон же оказался в коридоре.
Но едва только Александр Иваныч снял трубку – рядом с ним вырос нервный изгибчатый Керенский. И – уставился.
– Вы – что? – спросил Гучков совсем уже невежливым голосом.
Керенский, нисколько не смутясь, самоуверенно даже не сказал, а заявил:
– А я хочу знать, с кем вы будете говорить!
– Почему это вас может интересовать? – из-под нахмура еле спросил Гучков.
– А может быть, вы желаете вызвать воинскую часть и посадить Михаила силой?
Дурак-дурак. Как они все обучены урокам западных революций.
А впрочем – стоило бы.
– Нет, с женой. Оставьте меня.
Отошёл, но так, чтоб слышать издали, невежа.
Зачем он с этими двумя уединялся – Михаил и сам не знал. Просто – выиграть время, подумать?
Да на Львова он не надеялся, но на Родзянку всегда надеялся. Может быть тут, взакрыте, что-нибудь ясное подскажет?
А Родзянко, со своей высоты и самоварности:
– Надеяться не на что, ваше императорское высочество! Вооружённой силы нет ни у вас, ни у меня. Единственное, что я могу вам гарантировать, – это умереть вместе с вами.
– Благодарю вас, – улыбнулся Михаил.
Получалось так, что если принимать трон – то начать надо с того, что обмануть их всех? Тайком от них ото всех – бежать? И не успев посоветоваться с Наташей? Просить отсрочки до завтра, а ночью убежать? И даже придётся тайком от своего приставленного тут караула?
А Родзянко, как угадывая:
– И нельзя увезти вас из Петрограда, все автомобили проверяются.
Нет, не тот был момент, чтобы вскакивать на коня. Не армейская атака. Один.
– Благодарю вас, – тихо сказал Михаил. – Разрешите, я теперь побуду совсем один.
Великий князь вышел в гостиную застенчиво. Совсем не царственный.
А видно было, что все прения измучили его.
Он заговорил стоя – и так никто и не сел, выслушивали стоя. Голос его был комнатный и даже нежный:
– Господа. У меня не было бы колебаний, если бы я верно знал, что лучше для России. Но вот и в вашей среде нет единодушия. Вы – представители народа, – развёл он длинными тонкими пальцами, – и вам видней, какова воля народа. Без разрешения народа и я считаю невозможным… принять… Так что очевидно… лучше всего… отречься… Так что отложим до… Учредительного Собрания?
Вот и всё.
Молчали.
Но развязный Керенский тут же высунулся:
– Ваше высочество! Ваш поступок оценит история, ибо он дышит благородством. Я вижу – вы честный человек. Отныне я всегда буду это заявлять. А мы, ваше высочество, будем держать священную чашу власти так, что не прольётся ни одной капли этой драгоценной влаги до Учредительного Собрания!
Михаил Александрович улыбнулся.
Все молчали.
378
Как условились накануне, Пешехонов сегодня с утра заехал в Народный дом за квартирьерами 1-го пулемётного полка, ехать выбирать помещения. Опять не без труда проник он через строгую самоохрану – а внутри узнал, что пулемётчики уже не желают двигаться.
Да почему же?
Оказывается, комитет заказал к восьми утра прислать автомобиль, его не прислали, – в этом проявлено неуважение к полку и замысел против него, и они теперь никому не верят и с места никуда не сдвинутся.
Но – гибла канализация Народного дома, уже моча заливала в одном месте коридор, пропиталась стена. Пешехонов в комнате полкового комитета настойчиво уговаривал товарищей выборных солдат. Может быть, другому кому это бы не удалось, но у Пешехонова очень уж простой был вид – мещанина с круговой машинной стрижкой, упавшие в бороду усы, – и солдаты дали себя уговорить. Согласился ехать с ним в автомобиле сам председатель комитета, прапорщик военного времени, тоже из простых, и один развязный солдат.
Сели они на заднее сидение и, всё же не доверяя Пешехонову, как бы он их вокруг пальца не обвёл, сами указывали, направо ли ехать, налево, и около какого здания (каждого большого) останавливаться, – и чтобы объяснял им Пешехонов, почему в этом доме нельзя или неудобно.
С тоской подумал Пешехонов, что висят его комиссариатские дела, а он так и весь день проездит с ними. Иногда ему не верили, ходили сами проверять, а его заложником с собой брали, чтоб не уехал.
И – не мог он их направить! Да и сам толком не придумал, куда же их? В одно место не помещались, а в разные места не хотели.
Так само собой докатили они до Ботанического сада на Аптекарском острове.
– А это что за дом? – приглянулся им.
А это был – знаменитый Гербарий, гордость России, и не много таких во всём мире. А снаружи здание, правда, – как большая казарма.
Испугался Пешехонов, стал прапорщику объяснять, что здесь невозможно, – никакого впечатления, образование прапорщика оставляло желать…
Пришлось идти смотреть. Застали одного сторожа, научного персонала никого не оказалось, работ никаких, тем хуже, хоть бы белые халаты напугали. А внутри – чистота, всё наблещено, светло, тепло. Квартирьерам сразу понравилось:
– Вот тут мы и поместимся!
Пешеходов аж руками всплеснул:
– Да нельзя же, господа! Редчайшие коллекции!
– Чего это?
Тогда он хитрей:
– Смотрите, комнаты маленькие. Для жилья никаких приспособлений, нары делать не из чего.
– А мы на полу! Полы тут чистей твоей кровати.
– Ну и сколько тут вас поместится? Две-три роты? А уборных опять же мало.
Еле утянул их, не хотели уходить. Пошли дальше по Ботаническому. Теплицы. Тут тоже им понравилось. Да уж лучше тут, чем в Гербарии, – думал Пешехонов, – растения-то можно и вынести.
– Да как же вы будете здесь спать? Везде – жирная земля, сырость, сейчас же начнёте болеть.
Замялись. Хотели в Гербарий возвращаться.
Тут один служащий сада сказал, что рядом стоят совсем пустые и вполне подходящие – министерские дачи.
– Какие?… Министров?
Очень это им зажадалось! Там жить, где прежде министры испомещались? – очень! Попробовать, как это!
– Туда ведите!
Какие ж там дачи? Соседний участок был – та самая дача министра внутренних дел, где в 1906 году жил Столыпин и был взорван.
– А там ещё – флигеля.
Тут в заборе был и пролом для краткого хода к набережной Невки, снег примят, так и пошли.
Флигеля были брошены, неухожены, нетоплены, везде беспорядок, сор, но мебель на месте. А одна комната оказалась увешанной и устланной коврами, а на столе стоял действующий телефон, как будто кто-то здесь только что жил. (Служащий объяснил, что на святках тут отдыхал Протопопов!)
Хотя помещения были для солдат совсем неподходящие, но после этой комнаты уверились квартирьеры, что – берут. Наверно, эту – для комитета наметили.
– Сами видите, – выгадывал теперь Пешехонов, – на всей Петербургской стороне подходящих помещений нет. Зря вы из Ораниенбаума ушли.
– Ну може, може… – шмыгали носами. – А поживём теперь у министров.
Выходили к набережной через двор. На месте когда-то взорванной дачи стоял теперь памятник Столыпину – не большой, не площадной, но всё же увеличенного роста, бронзовый и на пьедестале.
– Кто это, знаете? Зачем тут? – спросил Пешехонов.
Ничего не знали – ни фамилии Столыпин, ни – какой взрыв.
– Это был – большой помощник у царя! – объяснял комиссар. – Он жестоко расправлялся с революционерами. Он подавил первую революцию.
Подумал про себя со злорадством: первым делом, конечно, памятник повалят.
А солдат высморкался на снег, вытер нос:
– Нехай себе, он нам не помеха.
379
