Поднятый с ложа среди ночи, быстро пришел Коснятин – сын Добрыни, стал распоряжаться так, словно князь приехал к нему в гости, а не править. Ярослава покоробило хозяйское обращение родственника, привык уже в Ростове чувствовать себя главным. Здесь же по всему видно, что старший брат Вышеслав сидел за Добрыней, а потом Коснятином тихо-тихо, как сам Ярослав сидеть не собирался. Но у него хватило ума сразу не показывать своей воли, смолчал, только кивал в ответ на распоряжения и рассказы сына Добрыни. Надо приглядеться к боярам, к епископу, к самой жизни вольного города. Хотя какой он вольный, если делает все, что из Киева ни прикажут?
Позже, лежа без сна с закинутыми за голову руками и прислушиваясь к потрескивавшим в печи поленьям, Ярослав раздумывал, как вести себя утром, как сделать так, чтобы не только Коснятин, но и все остальные поняли, что в Новгород прибыл Хозяин, что воли, какую знали при Вышеславе, не будет. Он князь и должен здесь править, а не следить за отправкой дани в Киев. Новгород силен, он вполне мог бы обойтись и без Киева, если бы нашел другие торговые пути, не по Днепру. Сейчас Ярослав понимал, зачем Добрыня поддерживал князя Владимира в его походе на Волжскую Булгарию, и радовался своему решению поставить на Волге Ярославль. Этот город хорошо поможет тем же новгородским купцам в их путях к Хвалисскому морю. Вспомнился Ярославль, волжский берег в закатном солнце, тихий плеск воды, а еще огромные рыбины, которых вылавливали меряне. И впрямь мало где такие водятся, говорят вот еще в Сурожском море. Но Сурож далеко, а Ярославль рядом.
Мысли невольно перекинулись на Сурож. Туда уехал брат Мстислав. Не самое простое княжение, печенеги всегда рядом и всегда готовы напасть. Горячий и беспокойный сын Мальфрид будет там на месте, ему бы все как деду Святославу – на коне и в походе. Нет, Ярослав другой, его дело править, а не воевать. Хотя, если придется, то и за меч возьмется. А вот умиротворять, как отец, Ярослав не сможет, не лежит душа, должны же люди сами видеть, если он поступает правильно!
Молодой князь, сам того не сознавая, оценивал правление своего отца. Он почти сознательно отбрасывал в сторону убийство дяди Ярополка, понимая, что по-другому князь просто не мог, не потому что должен был мстить, а потому что иначе не стал бы великим князем, остался сидеть в Новгороде под рукой старшего брата. Где-то в глубине души шевельнулась мысль, что Новгород поставляет великих князей Руси, значит, придет и его черед? Но Ярослав не первый, даже если не брать в расчет Изяслава, то Святополк имеет больше прав на Киев, всем ведомо, что он Ярополчич. Что же тогда? Делить Русь с братом или идти на него войной? Князь постарался отбросить такую мысль, но она упорно возвращалась.
Только к утру Ярослав решил, что думать о Киеве пока рано, надо взять в руки Новгород, а это будет не очень легко, тем более, рядом нет опытного Блуда. Для себя он понял, что если справится с непокорным вольным Новгородом, то сможет стать и великим князем Руси. А для этого именно сейчас надо выкинуть все мысли о Киеве и думать только о Новгороде. И с Коснятином ссориться никак нельзя.
Утром, увидев сына Добрыни, Ярослав невольно поморщился, у отца в Новгороде будут десятки глаз и ушей, это не Ростов, князь Владимир всегда будет знать, что и как делает сын. Заметив его недовольство, Коснятин нахмурился, ишь ты какой! Здесь сын Добрыни хозяин, каким был при жизни его отец, и не молодому князю поперек опытного боярина вставать! Это не укрылось от Ярослава, сработала привычка, воспитанная Блудом, поспешил исправить оплошность, поморщился снова и объяснил боярину:
– В дороге пришлось с татями столкнуться, немного ногу поранил, как наступлю, так точно по горячим углям…
Коснятин снисходительно усмехнулся: всем известно, что Ярослав хром с рождения, чего уж тут на татей сваливать? Но и тут молодой князь его перехитрил, взялся за левую ногу, мол, эта побаливает, и с удовольствием заметил, как призадумался боярин, вспоминая, на какую же ногу хром князь. Ярослав, не теряя времени даром, велел созвать бояр и старших людей Новгорода, чтобы познакомиться сразу со всеми. Но для начала отправился к епископу.
Иоаким Корсунянин возглавлял Новгородскую церковь бессменно со своего появления в Новгороде вместе с Добрыней и крещения города. Он не стал селиться в Городище, где хорошо укрепленный двор, перебрался на другую сторону и там поставил свои палаты. Ярослав, мальчиком уже бывавший в Новгороде вместе с отцом при жизни старшего брата Вышеслава, помнил деревянную Софию, но не помнил епископских палат, наверное, его туда не приглашали. Теперь, оглядывая выросший вокруг двора епископа Иоакима крепкий детинец, князь мысленно восхитился. Хорошо сидит епископ! Но свой двор все же решил ставить не рядом, а на другой стороне, близ Торга. Князь должен жить рядом с центром города, а у Новгорода это Торг, ни к чему сидеть далеко.
Епископ внимательно смотрел на молодого князя, он уже знал, что сын Владимира отличается умом, даже хитростью, что грамотен, что боголюбив. Встретившись с проницательными глазами епископа, Ярослав не отвел своих темных, внимательных глаз. Это понравилось Иоакиму, он подумал, что, став для князя духовным наставником, сможет влиять на его правление, только действовать надо осторожно, заметно, что не слишком доверчив молодой князь. Целуя длинную жилистую руку епископа, Ярослав отметил для себя, что рука теплая, а пальцы слегка сжали его руку.
– Легка ли была дорога, сын мой?
– Осилил с Божьей помощью, владыко… – Ярослав не стал рассказывать о нападении, ни к чему епископу это знать. Но Иоаким сразу показал, что хорошо осведомлен обо всем, что происходит в его землях.
– А про татей, какие чуть не погубили, забыл?
Ярослав виду не подал, что изумлен, чуть поморщился:
– Недостойно князя о таком вспоминать…
– Слишком много их развелось на Руси, о том помнить надо. У князя с дружиной есть чем защититься, а купцов и других людей немало обижают, – у епископа был свой резон поговорить об этом с Ярославом. – Да ладно, после о том побеседуем. Добро пожаловать, князь, в Новгород, рад такому решению князя Владимира. Хорошего князя дал городу.
– Благодарствую на добром слове, владыко, – чуть склонил голову Ярослав, ему было приятно слышать такое в самом начале своего княжения.
Иоаким в ответ улыбнулся:
– Наслышан, князь, о твоем правлении в Ростове. Разумно правил, да только мало епископу Феодору, мало помогал.
Ярославу очень хотелось ответить, что тому и помогать не в чем, сидел в Суздале тихо, никому не мешая. Но правильно, что сидел, Ростов не та земля, какую можно крестить с налета, там на многие годы все затянется. Хотел ответить, да промолчал, и это не ко времени, он в Новгород надолго, потому еще успеет объяснить все епископу.
Иоаким понял все по-своему, решил, что епископ Феодор просто был слаб, чтобы верно наставлять молодого князя, оттого правил Ярослав хорошо, а вот крестить мерю не смог. Надо сразу взять князя под свою опеку, стать духовным наставником. Все киевские князья выходили из Новгорода, о том Корсунянин ни на миг не забывал, только всегда жалел об излишней мягкости Вышеслава. Этот, похоже, не такой, этот сможет стать Великим князем, вон как глянул! А вместе с ним в Киев переберется и Иоаким…
Так началось новгородское правление князя Ярослава Владимировича.
Когда сестры Олена и Лада вернулись домой в Новгород, боярыня Повета поразилась перемене в младшей – егоза Ладушка вдруг стала задумчива и временами грустна. Нет, она старалась, чтобы грусть не бросалась в глаза, делала все, что велели, даже улыбалась и пыталась смеяться, но все невпопад.
Хитрая мать не стала расспрашивать саму Ладу, приступом взяла старшую Олену. Сестрица со смехом поведала, как на них напали и как выручил новый новгородский князь. Повета ахнула, хлопнув себя по крутым бокам:
– Да чего ж вы молчали-то?!
– А о чем говорить? Мы же рассказывали про тех татей сразу по приезде.
– Да не о татях, а о князе, чтоб вам! С Ладой разговаривал? О чем?
– Просто спросил, не страшно ли ей, – пожала плечами дочь.
– И все? Так чего ж она из дум того князя выкинуть не может?
– Это уж ее спросить надобно.
Повета еще и еще раз требовала до мелочей пересказать каждое слово Ярослава, повторить то, как подъехал, как уехал, что обещал…
– Да ничего не обещал! – даже разозлилась Олена.
Мать наконец сообразила поинтересоваться:
– А князь-то не женат? Один ехал или с семьей? Молод али нет?
Дочь усмехнулась:
– Ехал один, а имеет ли семью, откуда мне знать? Молод, моложе Вышеслава.
Повета для себя решила, что подойдет, а про семью нужно спешно узнать у мужа.
Боярин Илия подивился расспросам жены:
– К чему тебе князь-то? Если и жены не имеет, так ему Коснятин быстро невест не нашего богатства и знатности найдет!
