за о. Иоанном Кронштадтским называть Имя Божие «Самим Богом». В тезисах г. Троицкого эти оба положения признаются православными[1729].
В то же время Булатович не соглашается с мнением Троицкого о том, что всякая идея является произведением человеческой деятельности. «Хотя природа человеческих идей еще в науке не выяснена, — пишет он, — но во всяком случае в ряду идей человеческих мы должны признать существование идей, внушаемых человеку Самим Богом». Именно эти идеи имяславцы считают «источником боговедения» и теми лучами истины, «которыми Сам Бог озаряет сердца и умы наши словесными семенами словесной Своей Энергии, сокровенными в глаголах Божиих и в Именах Божиих»[1730].
В заключительной части «Прошения», после уверений в готовности «исправить в следующем издании» те утверждения, которые Синод «найдет все-таки неправильными и соблазнительными, или просто неудачными»[1731], Булатович от имени всех имяславцев просит Синод о справедливом суде:
Я и братия-исповедники признаем себя единомышленными с Православной Церковью, — но Церковь и монастыри Святейшим Синодом для нас теперь закрыты! Нас обвиняют в том, что мы вовсе не исповедуем, и нам приписывают слова, которые мы никогда и никому не говорили! Нас выставляют перед всем народом за бунтовщиков и еретиков, — но мы ни в том ни в другом не повинны.
Но кто же расследовал возведенную на нас ересь, кто судил нас?
Каково же должно быть теперь отношение наше к господствующей в России духовной власти?
Суда и следствия над нами до сих пор не было.
Судите же нас или совсем нас отлучите, но отступиться от Святоотеческой Православной Веры во Имя Божие — мы не можем[1732].
«Прошение в Правительствующий Синод» завершается тезисным изложением учения об имени Божием, сделанным Булатовичем от лица имяславцев, и просьбой справедливого суда:
1) Имя Божие в самом обширном и таинственном смысле этого слова понимается во Святом Писании и у Святых Отцов равнозначащим с именем «Слово Божие»; то есть «Имя Божие» означает «Сын Божий».
2) Имя Божие, в более тесном смысле сего слова, означает различные именования Имени Божия, открытые Богом человеку, коими мы именуем Бога по Богооткровенным свойствам Его. В этом смысле понимаемое Имя Божие равночестно Глаголам Божиим, которые таинственно заключают в себе Дух и Жизнь, т. е. Божественную деятельность Божества, которая, будучи растворена верою воспринимающих сии Глаголы, освящает их и просвещает ко спасению и причащает Божеству. В этом смысле мы имеем право назвать Имя Божие — Самим Богом, ибо в нем мы восприемлем Божество Божественной энергии, а в сей энергии Божества непостижимо и недомыслимо вселяем в себя Самого Бога. В строгом же догматическом смысле Имя Божие, понимаемое в смысле Божественного откровения, есть энергия Божества и Божество.
3) Имя Божие есть Божественная Сила, Господственно действующая. Имя Божие в Боге и Бог в Имени Своем.
4) Имя Божие не только Свято, но, согласно Православному Катихизису, Свято Само в Себе.
5) Именем Господа Иисуса Христа и знамением Креста освящаемся мы в таинствах.
6) Имя «Иисус» есть Имя паче всякого Имени, не как большее против других Имен Божиих, но как наиболее полно раскрывающее свойства человеколюбия Божия и спасения Богом падшего человека. Имя Иисус относится равно к Божеству и к человечеству Его. Имя Иисус есть предвечное. Имя Иисус не есть простое, ничего не значащее собственное имя, но есть самое совершенное наименование Сына Божия, имеющее величайший сокровенный смысл.
7) Евангельские книги и вообще всякое надписание Имени Божия и глаголов Божиих и всякое надписание Господня Креста, — достопоклоняемы наравне со Святыми Иконами.
8) Имяначертания и имязвучия не подобает почитать ни Святым Само по Себе, ни имеющим самосущно освящающую силу, ни почитать их Божеством или энергией Божества, ибо имяначертание и имязвучие, а также случайная мысль о Боге суть произведение деятельности человеческой. Но они суть Святые, поелику именуют Бога; самая же истина о Боге, к коей простирается ум и сердце человеческое, призывая Бога, и которая таится в именах и в глаголах Божиих, хотя не всегда и не всяким может быть восприемлема, но есть всегда Божество Святое Само в Себе и есть сила, освящаюшая, когда то соблагоизволяет Бог.
Покорнейше просим Святейший Синод, убедившись в Православии сих наших тезисов, признать, что мы, открыто исповедуя Божественность Имени Божия «Иисус», ни в чем не отступили и не отступаем от вероучений и догматов Православной Церкви и тем дать нам возможность со спокойной совестью предать себя духовному попечению Святейшего Синода и Пастырей церковных с тем, чтобы прекратить всякие дальнейшие догматические споры[1733].
Как и можно было ожидать, никакого официального ответа от Синода на данное «Прошение» не последовало. Синод руководствовался принципом «Roma locuta est»[1734] и не намеревался продолжать дискуссию, в которой, как казалось его членам, Посланием от 18 мая 1913 года была поставлена жирная точка. И тем не менее активность имяславцев, публиковавших одно апологетическое сочинение за другим, вынуждала сторонников позиции Синода вновь и вновь обращаться к разбору «учения афонских имябожников» и изобличать «имябожническую ересь». Синод высказался и считал свою миссию выполненной, но С. В. Троицкий продолжал находить все новые аргументы против имяславского учения, причем с каждой публикацией его тон становился все более резким, безапелляционным и агрессивным. Если под основными положениями его доклада на Синоде имяславцы могли бы подписаться, то его статьи, появившиеся во второй половине 1913-го и в 1914-м годах, они уже никак не смогли бы воспринять с сочувствием.
Свою борьбу с имяславием Троицкий ведет сразу на нескольких фронтах. Во-первых, он работает над созданием анти-имяславской ученой базы и пишет академическое исследование, посвященное учению святителя Григория Нисского об именах Божиих: в этом исследовании имяславие отождествляется с евномианством. Во-вторых, он публикует серию статей, в которых имяславское учение намеренно искажается и вульгаризируется. В-третьих, реагирует на публикации в защиту имяславия и пишет на них опровержения. В-четвертых, собирает компрометирующие сведения на лидеров «секты»[1735]. В-пятых, призывает к конкретным мерам по дальнейшему искоренению «имяборческой ереси».
Рассмотрим основные аргументы Троицкого против имяславия, содержащиеся в статьях «Борьба с Афонской смутой» и «Учение афонских имябожников и его разбор». Первая из этих статей, написанная вскоре после возвращения Троицкого с Афона, — что называется, по горячим следам, — вся состоит из пропагандистских тезисов, имеющих мало общего с трезвыми богословскими суждениями, высказанными этим же автором в своем докладе Синоду. Так например, Троицкий проводит параллель между имяславскими спорами и революцией 1905 года, утверждая, что «имябожничество — это самый удобный повод для
