Читаем без скачивания Сердце Альтиндора. Дилогия (СИ) - Крис Кельм

Брат Никвор заведовал архивом Прайи и слыл знатоком всего того, что касалось лесных духов. Потому как и сам по молодости путался с теми, кого в народе называли «заклинателями». В отличие от «духоборцев» эти старались договориться с духами мирно. Они заключали сделки, приносили жертвы, шли на уступки. Некоторые, правда, пытались обмануть призываемых духов, но для многих первая попытка становилась последней. Так продолжалось на протяжении сотен лет. Заклинатели были уважаемыми людьми в своих племенах. От них, от их умения найти с окрестными духами общий язык, зачастую зависело благополучие целого народа.

Духи левобережья были — нечета родичам из Кудомского леса — более смирными и покладистыми. Многие сознательно и добровольно помогали людям, за что те им поклонялись и приносили дары, а значит — придавали им сил и значимости. Но даже они были часто подвластны необъяснимым капризам. Сегодня он спас ребенка, заблудившегося в лесу, а завтра мог заманить то же чадо в топь непроходимую, а то и селение подпались или еще, что похуже. Вот и приходилось Заклинателям постоянно умащать и увещевать податливых резкой смене настроения созданий.

Так и жили.

Пока не появились пришельцы из Великой степи — варголы.

Эти не питали никакого уважения к лесным духам, потому как поклонялись предкам и самому выдающемуся из них — Великому Стражу. Нет, они не преследовали коренных за шашни с духами, а иногда и сами обращались к Заклинателям, когда особенно прижмет. Но дары и жертвы не приносили, безжалостно вырубали Священные Рощи, запруживали Благословенные Родники, разбирали на камни Тихие Приюты, которые местные строили для своих кумиров, шастали и гадили в местах, куда простому смертному — согласно вековым договорам — вход был запрещен.

Конечно, это не понравилось духам! Те, что послабее, обиделись и покинули тихие заводи и чистые рощи, ушли в пимперианские руины и одичали. Другие же озлобились и стали чинить людям вред без меры. И тогда пришельцы призвали на помощь Духоборцев, которые быстро разобрались с лесными существами: кого истребили, остальным отбили всякую охоту делать людям добро.

За минувшие четыре с лишним сотни лет леса и реки, озера и горы левобережья почти совсем опустели. Разве что в самых труднопроходимых местах, да там, куда побаивались соваться потомки варголов, осталось еще немного лесных духов. Но они, за отсутствием даров и поклонения, стали совсем слабыми. А потому вели себя тихо, все больше прятались и старались не приближаться к людским поселениям и им самим.

Точно так же почти совсем не осталось и Заклинателей. Духи ушли, а значит, и от них теперь не было никакой пользы. Правда старики продолжали делиться секретами со своими детьми, с теми, кто не хотел забывать традиции предков. Но их численность из года в год сокращалась.

А с появлением Братства Кувена у Заклинателей наступили и вовсе тяжелые времена. Кувены преследовали и карали людей за любые контакты с духами. Не пощадили они и Духоборцев — после того, как Шторн уничтожил Вечное Зло из Гонготских болот, Кудомский лес стал почти таким же безопасным, как Сандорский. Разбойники — да! — озорничали, а духи сгинули либо попрятались так, что их теперь силой не вытащишь из нор, пещер да подземелий. А стало быть, и в помощи Духоборцев люди больше не нуждались.

За последние тридцать лет многие из них закончили свои дни на эшафоте либо на каторге. А остальные притаились и были на стороже.

Так вот, Никвор одно время якшался с Заклинателями — в ту пору они еще не были вне закона и свободно жили в своих деревнях и на лесных заимках. Но как-то не сложилось — разошлись во мнениях. Уже в зрелом возрасте Никвор — человек неглупый и образованный — вступил в братство и сделал бы неплохую карьеру, если бы не его сомнительное прошлое. Впрочем, сам факт того, что он заведовал архивом Прайи, где хранилась вся мудрость прошлых веков, говорил о том, что ему в определенном смысле доверяли.

Растифу часто приходилось обращаться в архив и со стариной Никвором у него сложились неплохие отношения. Зная пристрастия старшего архивариуса, Ищейка прихватил по дороге бутылочку крепкого вархарского, именуемого в народе «горлодером». Поздоровавшись со старым знакомым, который ютился в самом конце просторного зала, заставленного рядами высоких массивных шкафов, он поставил глиняную бутылку на стол, где кроме чернильницы с пером не было ни каких других предметов — Никвор любил порядок.

— Никак пронырливому Ищейке опять что-то понадобилось от позабытого всеми Никвора, — проворчал тот, но, сунув обе руки под стол, вытащил из укромного места две мелкие серебряные рюмочки и поставил их рядом с бутылкой.

— Разве я не могу зайти просто так, чтобы навестить старого бумажного червя? — деланно нахмурился Растиф.

— Но ведь не заходишь, — упрекнул его старик. — Вы все появляетесь в этом святилище мудрости, только если у вас возникают вопросы, на которые вы сами не можете найти ответы. А потом снова исчезаете, даже не поблагодарив за помощь.

Никвор был знатным ворчуном — то ли возраст давал о себе знать, то ли на характере сказывался затворнический образ жизни.

— Что значат пустые слова по сравнению с тем уважением, которое мы все испытываем к уважаемому хранителю архива где-то в глубине души? — парировал Растиф, разливая янтарную жидкость по рюмкам.

— Оно находится так глубоко, что даже знаменитому Ищейке ее не отыскать.

Мужчины подняли рюмочки и залпом проглотили их содержимое. Огненная жидкость опалила глотку. Никвор фыркнул, зажмурив мгновенно увлажнившиеся глаза. У Растифа, редко употреблявшего крепкие напитки, перехватило дыхание, и он протяжно засопел.

— Хороша… — прохрипел архивариус, наслаждаясь послевкусием «горлодера». — Ну, давай, вываливай на меня свои проблемы.

— Ничего-то от тебя не скроешь, — усмехнулся Растиф, отставив в сторону рюмку. Традиционный ритуал был исполнен, а большего и не надо. Он пристально посмотрел на раскрасневшегося архивариуса и спросил: — Как ты думаешь, сколько еще в Сандоре осталось Заклинателей?

— Твоими стараниями, думаю, не так уж много, — проворчал Никвор, перекатывая по столу пустую рюмку.

— Не преувеличивай. Я никогда не преследовал ревнителей традиций, если от них не было никакого вреда жителям города.

— Не ты, так другие — какая разница… Заклинателей в столице никогда не было много. Они держатся поближе к местам, где еще можно встретить лесных духов. Так что здесь им делать нечего. Тем более, сейчас, когда Братство объявило на них охоту.

— Но ведь кто-то есть?

— Есть, а как же! Юнцы, возомнившие себя великими Заклинателями, способными обуздать какого-нибудь сильного духа из столичных подземелий. Только все это баловство и игра со смертью.

— Неужели так трудно усмирить или приручить центальского духа? — поинтересовался Растиф.

— Я пока что не встречал ни одного, кому бы это удалось, — усмехнулся Никвор. — С этими тварями очень сложно справиться, а еще труднее уничтожить. Они сильно отличаются от лесных собратьев. Даже Духоборцы в свое время, если у них все в порядке с головой, не осмеливались соваться в подземелья под Сандорой.

— Трудно — не значит невозможно, правда?

Теперь уже Никвор уставился на Растифа с подозрительным прищуром.

— К чему ты клонишь?

На Растифа накатили неприятные воспоминания о минувшей ночи и он, вопреки здравому смыслу, плеснул в свою рюмку вторую порцию.

— А мне? — обиделся Никвор.

— Конечно.

Ищейка наполнил и рюмку архивариуса.

Выпили. Покряхтели. Помолчали.

— Вчера на моих глазах один дух убил двоих прохожих, — решился Растиф. — Сначала я принял его за обычного грабителя, за человека, но потом… — Он судорожно сглотнул. — Потом эта тварь превратилась в тень и едва не прикончила меня самого. Появился какой-то человек и отозвал духа, иначе…

«А не напиться ли сегодня?»

Растиф потянулся за очередной порцией «горлодера».

— Погоди, — остановил его Никвор, накрыв бутыль узкой ладонью. — Ты думаешь, что в Сандоре объявился Заклинатель, которому удалось подчинить своей воле духа из подземелья, и теперь он натравливает его на людей?

— Думаю, что так оно и есть.

— В таком случае это должен быть очень сильный Заклинатель.

— Ты знаешь, кто бы это мог быть? Подозреваю, что их во всем Варголезе осталось не так уж много, а уж в Сандоре — там более.

— Н-нет… не думаю… — как-то неуверенно ответил архивариус.

— Никвор! — с нажимом произнес Растиф. Старик совсем не умел врать.

— Этот человек не сделал бы того, что ты ему приписываешь, — с неохотой ответил архивариус.