«Еще один».
Словно в подтверждение его мыслей изо рта хищника выскользнул, затрепетал и тут же скрылся тонкий раздвоенный язычок.
— В таком случае, ты напрасно сюда пришел: это не я. — Ингус приподнял плед, и Растиф увидел две округлые культи на месте ног. — Я уже два года не выходил в город.
«Почему Никвор об этом не сказал? Разговор с Хранителем традиций мог бы пойти совсем иначе».
— Извини, я не знал… Может быть, подскажешь, кто это мог быть? Думаю, в городе немного Изго… Заклинателей, способных подчинить сильного духа.
— Скажу больше: такой в Сандоре лишь один — это я. Стараниями Братства в Варголезе уже почти не осталось Заклинателей, способных повелевать духами леса. Возможно, ты ошибаешься или твои хозяева намеренно ввели тебя в заблуждение.
— Нет, старик. Я сам видел этого духа прошлой ночью. Тварь, то принимающая человеческий облик, то становящаяся бесплотной, похожей на тень. А еще я заметил, что у нее горящие красные глаза.
— Вот как… — задумался Ингус. — Если бы ты лучше изучал наши традиции, то знал бы, что у лесных духов не бывает красных глаз. Возможно, это порождение Центалы, но я с ними плохо знаком. И я не знаю человека, которому удалось бы приручить тварь из сандорских подземелий. Ты не там роешь землю, Ищейка.
— Что мне делать? — беспомощно пробормотал Растиф.
— Не знаю. Ищи.
— Я найду его, рано или поздно. Но пока я буду его искать, возможно, погибнут новые люди. К тому же я понятия не имею, как одолеть эту… Тень.
— Тут я тебе не помощник…
Растиф, понуро свесив голову, повернулся к выходу.
— Хотя… — донесся до него голос Хранителя традиций. — Есть один… предмет, способный обезвредить любого духа.
Ищейка резко обернулся лицом к Ингусу.
— Говори!
— Говорить особо нечего. Изумрудная улитка — слышал? Нет? Неудивительно. Ее создали те, кого мы называем пимперианцами. Изумрудная улитка не уничтожает духов, она их поглощает. И я знаю, где она находится. Но добыть ее будет непросто. Путь к заветному месту преграждают сильные и коварные порождения Центалы. Многие уже пытались до нее добраться, но безуспешно. Я сам несколько раз ходил за ней. Последняя попытка закончилась тем, что я лишился обеих ног…
— Зачем ты рассказываешь мне об этом? — поморщился Растиф. — Если даже тебе это не удалось…
— Ты нетерпелив и невежлив, — упрекнул его Ингус. — Сначала выслушай, а уж потом делай выводы.
— Извини. Рассказывай дальше.
Хранитель сердито покачал головой, но продолжил.
— Про Изумрудную улитку ты не слыхал. Но, наверняка, знаешь кое-что о хенионе.
Растиф кивнул. Так назывался желтый кристалл, благодаря которому уцелела Сандора. Вблизи хениона цанхи становились беспомощными. И чем выше над землей этот кристалл, тем дальше распространялось его воздействие. Великие мастера установили хенион на вершине обелиска так, что ни один цанхи не мог творить чары в пределах столицы.
— Предателям удалось разрушить обелиск, — говорил между тем Ингус, — хенион упал на землю и разбился на три части. Один осколок установили на шпиле королевского дворца. Судьба второго мне неизвестна. А третий хранится в Прайе. Принеси мне его, и я скажу, где искать Изумрудную улитку…
Глава 7
Когда подземные твари набросились на меня всем скопом, я мечтал лишь об одном: скорее бы все закончилось. И сокрушительный удар огромного уродца принес долгожданное избавление.
Проваливаясь в небытие, я с упоением подумал: ну, вот и все.
И в очередной раз ошибся…
Первое, что я увидел, придя в себя и открыв глаза, была радушная улыбка, затмевающая все вокруг. Ее обладатель — мужчина лет тридцати, которого природа не обделила ни здоровьем, ни силой, — возвышался надо мной неприступным утесом, заслоняя грязное окно, через которое в помещение проникал тусклый солнечный свет. Заметив, что я очнулся, он промычал что-то невнятное и улыбнулся еще шире.
— Моус говорит, что рад твоему возвращению, незнакомец, — донесся до меня чей-то хорошо поставленный голос.
Я повернул голову набок и увидел еще одного человека, сидевшего у стены на табурете. Его внешний вид… Мне нелегко было о нем судить, видя лишь внимательные глаза, глядевшие на меня…
…из-под маски.
После знакомства с Координатором, люди, скрывавшие свое лицо, вызывали у меня, по крайней мере, недоверие.
Что еще можно было сказать о незнакомце? Одет просто: традиционный варголезский балахон до земли, на голове — капюшон. Судя по пальцам, монотонно перебиравшим четки, человеку было далеко за пятьдесят. И, в общем-то, это все.
— Как ты себя чувствуешь?
Я прислушался к ощущениям…
Сравнительно неплохо для человека, которого обезумевшие духи обглодали до костей. Разве что челюсть побаливала. Я прикоснулся к губе…
Разбита, вспухла.
— Извини Моуса за причиненную боль, — прокомментировал человек в маске. — Но ты сам виноват: набросился на него с мечом. Ему пришлось защищаться.
— Я? — моему удивлению не было предела. — Я сражался с тварями, населяющими сандорское подземелье.
— Ни с кем ты не сражался, — лениво прокряхтел человек в маске. — Ты размахивал мечом в пустом коридоре и был на грани помешательства.
— Не может быть!
— Может, может, — заверил меня мой собеседник. — Это проделки Хохотуна — есть в подземелье такой зловредный дух. Насылает сильную иллюзию и хохочет, высасывая из человека силу.
Не может быть…
Приподнявшись на скромной лежанке, я осмотрел себя с ног до… В общем, насколько это было возможно. К моему удивлению, одежда на мне была цела, разве что запылилась и потерлась во время странствий по подземелью. На теле, если не считать пары царапин и синяков, ни единой раны.
А вот оружие исчезло: и меч, и нож, и…
Сердце бешено заколотилось, когда я обнаружил более существенную потерю: пропал Проводник!
Только не это!!!
Я тут же забыл о прочих неприятностях.
Что я буду делать без Проводника?!
— Не беспокойся, все твои вещи в целости и сохранности, — заметив мою реакцию, сообщил человек в маске. — Моус!
Здоровяк метнулся куда-то в угол, а через пару секунд снова стоял передо мной, протягивая меч, нож, сумку и… Проводник.
От сердца отлегло.
— Спасибо. — Я сгреб свое имущество.
— Интересный у тебя нож, — пробормотал человек в маске. — Изготовлен из странного материала… Не железо, не дерево. Похоже на кость, но я не встречал существ, у которых были бы такие необычные и прочные кости.
— Вы правы, этот нож создали не в Варголезе, — уклонился я от прямого ответа.
— А эту… штуку? — он кивнул на Проводник. — Похоже на пимперианский артефакт и светится, как лампа Ковенкона.
Да, я не успел отключить сканер, и он до сих пор мигал, указывая местонахождение Точки перехода.
Пока я думал, что мне ответить, в комнату вошел человек, носивший грязное рубище. Да и сам он был неухожен, небрит, правая кисть руки отсутствовала. Он выжидательно застыл на пороге, переминаясь с ноги на ногу.
— Чего тебе? — спросил его человек в маске.
Косясь то на грозно подпиравшего потолок Моуса, то на меня, убогий робко подошел к человеку в маске и, склонившись, что-то шепнул ему на ухо. Тот стрельнул бровями и небрежным жестом приказал оборванцу удалиться.
После чего уставился на меня совершенно новым взглядом.
— Теперь я знаю, кто ты, — произнес он наконец. — Ведь это ты убил Ястера, брата Эльбикара, и его охранников?
Насколько мне было известно, фотография в Варголезе не существовала по определению. Правда, когда разыскивались особо опасные преступники, на площадях и в прочих местах скопления народа власти развешивали грубые картинки, больше похожие на фоторобот, чем на портрет. Правда, своих изображений я не встречал…
Может быть, потому, что не обращал внимания?
Так или иначе, но я понятия не имел, каким образом убогому оборванцу удалось меня разоблачить. Возможно, он видел меня в Болоте…
От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. И человек в маске, и его окружающие были очень похожи на обитателей сандорского дна.
Неужели попался?
— Не бойся! — Сидевший напротив человек читал меня как книгу. — За свои проступки ты ответишь, представ на суд Великого Стража. Хотя, не скрою, было бы лучше, если бы на месте Ястера оказался сам Эльбикар. Это решило бы массу проблем… Ну да ладно… Значит, тебя зовут Ильс?
