Несмотря на кровавые раны на крупе, кобыла бежала быстро. Она обезумела от ужаса, глаза закатились так, что стало видно красное основание глазных яблок, серебряные нити слюны свисали из открытой пасти. Верити пыталась сесть в седло, но ее усилия привели лишь к тому, что кобыла побежала быстрее. В своем ужасе она словно обрела новые силы.
Мансур отбросил сломанное древко и закричал на жеребца, забил ногами по вздымающимся бокам, по шее – свободным концом узды, но не мог догнать кобылу. Они скакали вниз по склону, и кобыла повернула к древнему руслу реки. Мансур гнал жеребца за ней.
Они проскакали полмили, но расстояние между лошадьми не менялось, пока не начали сказываться ужасные раны кобылы. Ее шаг едва заметно сократился, и задние копыта ступали не прямо.
– Держись крепче, Верити! – подбадривал девушку Мансур. – Я догоняю. Не сдавайся!
Тут он увидел прямо перед кобылой край пропасти и заглянул вперед: там, на двести метров ниже, – каменное дно ущелья. Мрачное отчаяние охватило Мансура: он представил себе, как кобыла и девушка падают в пропасть и разбиваются внизу о камни.
С яростной решительностью в сердце он загонял жеребца. Кобыла заметно слабела, и расстояние между ними сокращалось, но медленно. В последнее мгновение кобыла увидела открывшуюся перед ней пропасть и хотела повернуть, но ее передние ноги ударились о мягкую землю, и почва под ней поползла. Она встала на дыбы, дрожа в дикой панике, и начала падать.
В этот миг Мансур соскочил с жеребца и на самом краю пропасти ухватил Верити за лодыжку. Он едва сам не упал в бездну, но тут кожаный ремень, удерживавший ногу Верити, лопнул, и нога освободилась. Вес девушки продолжал тащить Мансура вперед, но он держался изо всех сил. Кобыла упала из-под Верити, пролетела пятьдесят футов, прежде чем удариться о стену утеса, и с испуганным ржанием отскочила в пустоту.
Верити раскачивалась, как маятник, вися на одной ноге, которую Мансур сжимал правой рукой. Подол платья упал ей на голову, но девушка не решалась шевельнуться, понимая, что может вырваться из непрочной хватки молодого человека. Она слышала над собой его хриплое дыхание, но не смела поднять голову. Потом она услышала его голос:
– Спокойно. Я тебя вытащу.
Голос звучал напряженно от усилий.
Даже в своем ужасном положении она обратила внимание, что он по-прежнему говорит по-английски. Этот голос без всякого акцента, голос родины, сладко прозвучал в ее ушах. «Если я умру, пусть это будет последний услышанный мною звук», – подумала она, но, не доверяя собственному голосу, ничего не ответила. Верити посмотрела в головокружительную пропасть, на дно долины далеко под собой. Голова у нее закружилась, но она висела неподвижно и чувствовала, как его жесткие пальцы впиваются в ее ногу сквозь мягкую кожу ботинок. Мансур наверху хрипел от усилий, он подтянул девушку на несколько дюймов, и грубый камень стены оцарапал ей лодыжку.
Не оглядываясь, Мансур одной ногой пытался нащупать опору и нашел узкую расселину в камне. Глубоко просунув колено и бедро в эту щель, Мансур смог высвободить левую руку, которой цеплялся за ненадежный край пропасти. Опустив левую руку, он сомкнул обе руки на лодыжке Верити.
– Я держу тебя обеими руками. – Голос его от усилий звучал хрипло. – Смелей, девушка!
И добавил старинный морской призыв, чтобы поддержать и ее и себя.
Ей хотелось крикнуть, чтобы он перестал нести этот детский вздор и вложил все силы в попытку поднять ее. Она понимала, что самое трудное впереди – когда ее придется поднимать из-за края пропасти. Мансур снова потянул, и она опять немного поднялась. Наступила пауза. Она чувствовала, что он пытается закрепить свое положение, виляя бедрами, отползает назад, пытается втиснуть в щель и вторую ногу. Из нового положения он снова потянул, и она снова поднялась.
– Бог воздаст тебе за это, – прошептала она тихо, так, чтобы только он мог услышать, и он снова потянул с такой силой, что ей показалось – нога вырвется из сустава в бедре.
– Почти все, Верити, – сказал он и снова потянул, но на этот раз она не подвинулась. В щели крутой скалы укоренился небольшой куст. И теперь его ветви вцепились в ее штаны. Мансур потянул снова, но не смог сдвинуть ее с места. Крепкие ветви держали прочно.
– Не могу тебя сдвинуть, – прохрипел Мансур. – Что-то держит.
– Это куст, в нем застряла нога, – прошептала она.
– Попробуй дотянуться, – приказал он.
– Держи, – ответила она и изогнулась в талии, вытянув одну руку вниз. Она почувствовала под пальцами ветки и попробовала схватить их.
– Поймала? – спросил он.
– Да! – Но ее хватка была непрочной, и держалась она только одной рукой. Тут Верити похолодела: она почувствовала, как соскальзывает с ноги ботинок, за который Мансур ее держит.
– Ботинок соскальзывает! – всхлипнула она.
– Дай вторую руку, – тяжело выдохнул он. Прежде чем Верити сумела отказаться, она почувствовала, что Мансур разжал одну руку и та скользнула по ее боку. Нога еще дальше выскользнула из мягкой кожи ботинка.
– Руку! – молил он. Пальцы его двигались по бедру девушки к тому месту, где ее держал куст. Она чувствовала, как нога все больше выходит из ботинка.
– Ботинки слезают! Я упаду!
– Руку! Ради любви Господа, дай мне руку!
Верити подняла руку, и их пальцы встретились. Второй рукой она по-прежнему держала куст. Мансур левой рукой продолжал сжимать ее лодыжку, но правая рука держала ее руку. Верити изогнулась, вися на двух руках и одной ноге, и увидела над собой багровое, набрякшее лицо Мансура. Борода его потемнела, промокнув от пота. Пот капал на ее поднятое лицо. Оба не смели пошевелиться.
– Что мне делать? – спросила она, но прежде чем он смог ответить, вопрос был решен за них. Ботинок соскользнул с ноги. Нижняя часть тела девушки опустилась и повернулась. Теперь она висела руками вверх, ногами вниз. Хотя рывок высвободил ее бедро, она продолжала правой рукой цепляться за куст.
Молодые люди были мокры от пота. Пальцы Верити начали выскальзывать из руки Мансура.
– Не могу, – выдохнула она.
– Куст, – сказал он. – Не выпускай куст.
Хотя он так сильно сжимал ее пальцы, что они могли сломаться, руки их все-таки разъединились и Верити начала сползать вниз, пока ее падение не остановил куст. Он затрещал и согнулся под ее тяжестью.
– Он меня не удержит! – закричала она.
– Я не могу до тебя дотянуться.
Мансур шарил обеими руками, а она протянула вверх свободную руку, но он все равно до нее не доставал.
– Подтянись! Ты должна подтянуться, чтобы я достал до тебя, – хрипел он. От отчаяния в ее сердце начали слабеть мышцы. Верити знала: все кончено. Он увидел отчаяние в ее глазах, заметил, как она разжимает пальцы, держащиеся за куст. Она сдавалась.
