единственный так отчаянно стремится быть частью семьи, по сути единственный ее имеет. Мы с отцом не в счет.
– И как, дозвонился? – Рейвен стоит на том же месте, где отпустил ее Джесс, сложив на груди руки.
Сам же Джесс в ярости. – Ну и идиот! – выплевывает он. – Похоже, Максфилд был прав, говоря, что не стоит переоценивать противника. Иногда собственные подчиненные ведут себя как последние кретины.
– Джесс, выбирай выражения, – вклинивается Ник. – Мы давно не твои подчиненные, – уточняет он, и с его губ слетает хриплый смешок, к которому тут же присоединяется хмыканье Шона.
– Да идите к черту, – отмахивается Арт, отворачиваясь и засунув руки в карманы. – Учитывая, что мы улетаем через неделю, я не мог не попрощаться. Вам этого все равно не понять!
Несмотря на то, что Арт действительно едва нас не подставил, в его словах столько горечи, что я неосознанно тянусь к нему, чтобы утешить. Хотя не уверена, что хотела бы что-то слышать, если бы сама оказалась на его месте.
– Позвони своей тетке, путь подыщет нам новое жилище, – никак не может успокоиться Джесс.
Арт впервые ничего не отвечает.
– А может, это не такая плохая идея? – говорю я, глядя Джессу в глаза и истолковывая его недоуменное молчание как согласие слушать дальше: – Если Арт сказал ей, что до конца недели мы останемся здесь, отец стянет все силы, чтобы обыскать город. Никто не станет нас в Хейвене ждать.
– Снова пройти от противного? – спрашивает Рейвен. – Максфилд уверен, что ни один из вас не настолько туп, чтобы заявиться вот так запросто к себе домой. Действительно, почему бы не разрушить его надежды? Снова.
Ник смотрит на меня со странным выражением, что в нем я не могу разобрать, а потом вдруг продолжает мою мысль, обращаясь к Джессу: – Ты же все равно хотел забрать паспорта, так давайте разделимся. Ты с Рейвен отправишься на север, а мы с Артом завернем ненадолго на юг. Я бы тоже хотел повидаться.
– Ты понимаешь, чем это чревато? А если вас там будут ждать?
– Ты прекрасно знаешь, что не будут.
– Это лишь догадки.
– Возможно. Но не забывай, полковник уверен, что мы оба ненавидим это место.
– На кой черт оно тебе надо? – нахмурившись, спрашивает Джесс. – Пусть Кавано едет один, если считает нужным. Ты эту женщину даже не помнишь.
– Зато она помнит меня, – отвечает Ник. – Ну и, возможно, есть еще одна причина. – Ник бросает на меня короткий взгляд, словно спрашивая, что я обо всем этом думаю, но я не уверена, чего он ждет. Поддержки или возражения. А может, я все это придумала, ведь когда его интересовало чье-то мнение? – Нам все равно эти дни скрываться где-то, так почему нет?
– Мне тебя не переубедить?
Они с Джессом секунду смотрят друг другу в глаза, а потом одновременно разворачиваются и идут каждый к своей машине. Вряд ли в другой, нормальной жизни, это могло бы сойти за обычный разговор двух братьев, но один бог знает, каким образом они умудряются договариваться.
Джесс нарушает тишину первым. – Идем, Виола, – говорит он, открывая дверцу, а я застываю то ли от осознания, что Джесс впервые обратился ко мне по имени, то ли застигнутая врасплох фактом, что снова уезжаю с ним. И возможно, надолго.
Арт вмешивается: – Вдруг что-то случиться, ты не сможешь защитить двух девушек в одиночку. Пусть Шон едет с вами, а мы возьмем Ви.
Я неловко топчусь на месте, вжимая голову в плечи и не зная, к какой машине приткнуться.
– Представлю ее как свою девушку, – подмигивает Арти, довольный тем, что о нем так быстро позабыли.
Лицо Джесса снова становится напряженным. Он медлит с ответом, наверное, прикидывает в голове, сколько еще проблем принесет это решение. На его месте я бы Ника связала да в багажник закинула. Чтоб наверняка.
А потом касается нас троих быстрым, раздраженным взглядом. – Как только вы въедете в город, вас засекут. Хейвен маленький, наполнен в основном портовыми рабочими. Машина привлечет слишком много внимания.
– Значит, мы туда не поедем, – отвечает Ник, открывая для меня пассажирскую дверь. – Мы поплывем.
Глава 10. Невидимые нити
– Ты взял паспорта? – спрашиваю я, сворачивая одеяло и запихивая в багажник. В ближайшие несколько дней большинство вещей нам не понадобится, поэтому мы оставляем их в машине. Ник тем временем набивает рюкзак.
– Взял, – отвечает он, отправляя на самое дно коробку с патронами.
– А зубные щетки и шампунь?
Ник смотрит на меня, вскинув бровь. – Ви, мы туда не отдыхать едем.
– Но это не означает, что нам не нужно мыться. Да, и положи мою книгу. Хочу в дороге почитать, – прошу я, кивая на лежащий на стопке вещей потрепанный том, уголок которого смялся, как будто его старательно пожевал пес. По пути сюда я попросила парней остановить возле уличной библиотеки, совсем крошечной, переоборудованной из старой телефонной будки, где обменяла «Повелителя Мух» Голдинга на «Эффект Бабочки». Внизу книги кто-то вывел крошечными буквами слоган из одноименного фильма «Изменишь одно, изменится всё», и с тех пор эта фраза зудит где-то на донышке памяти как очень важная. Вот только почему, я не могу вспомнить.
– Для твоих книг нет места, – говорит Ник, и, судя по тому, как старательно хмурится, поглядывая на небо, погода только добавляет чёрных красок в его настроение. – Лучше возьми что-то полезное.
– Благодарю за совет, но я выберу все же книгу. Понесу в руках. Со стороны буду выглядеть куда убедительней, смахивая на туристку, чем вы с Артом, полностью в черном, как наемники.
– Как хочешь.
Ник обматывает вокруг шеи длинный шарф, захлопывает багажник и уходит за билетами. А я гляжу ему в спину, пока шаги не затихают, засовываю книгу под мышку и, не торопясь, шагаю следом.
Судовые двигатели включаются на полную мощность. «Летиция», грузопассажирский паром, отталкивается от причала, покачиваясь на волнах.
Я и сама не уверена, чего именно ждала от этой поездки. Возможно, офицеров в белоснежной форме, стройные ряды хорошо одетых людей с чемоданами и кожаными саквояжами, а может, провожающих, машущих с берега платочками огромному блестящему кораблю, но по факту все вышло совсем не так, как я себе это представляла.
Как театр
