она впервые увидела белку и чуть не вывихнула мне руку, рванувшись за ней», — мысленно отметил я, глядя на дерево.
Момо, как будто услышав мои мысли, подошла к корням, обнюхала знакомое место и села, уставившись куда-то наверх в густую листву. Может, надеялась снова увидеть беличий хвост?
— А вот эта скамейка, — я коснулся рукой прохладной деревянной спинки. — Здесь мы сидели в тот день с Фудзиварой, а ты просто жевала найденную шишку и сопела.
Сегодня скамейка была пустой и слегка влажной от росы. Момо подбежала, сунула нос под сиденье, видимо, проверяя, не завалялась ли там шишка или еще что съедобное, и, не найдя ничего интересного, двинулась дальше, оставив на влажной земле четкие отпечатки лап.
Мы дошли до небольшого прудика. Утки, завидев Момо, лениво отплыли к центру, зная, что Персик совсем не пловец.
«А ведь первый раз ты попыталась зайти в воду. Дошла до живота, фыркнула от неожиданной прохлады и отскочила как ошпаренная. Больше не пыталась», — улыбнулся я, размышляя про себя.
Момо подошла к самой кромке воды, осторожно потянула носом воздух, посмотрела на уток, но даже не тявкнула. Просто постояла, словно отдавая дань месту.
Я достал из кармана телефон и начал снимать. Не постановочно, а просто ловя мгновения.
Крупный планом захватил Момо, уткнувшуюся носом в знакомый дуплистый пень у тропы — ее любимое место для интенсивного обнюхивания. Солнечный луч пробился сквозь листву, подсвечивая ее морщинистый лоб и серьезные глаза.
Общим планом отлично вышла Момо, несущаяся по узкой тропинке между кустами сирени, когда её уши и складки пижамки развевались на бегу. Она бежала не куда-то, а просто так, от радости движения, по знакомой земле. Истинный самурай, нет цели, есть лишь путь.
Отдельным снимком снял её лапы, уверенно ступающие по влажной земле тропы, оставляя знакомые следы, которых больше не будет здесь завтра.
— Ну что, девочка, — тихо сказал я, убирая телефон и присаживаясь на корточки.
Момо тут же подошла, тычась носом в мою ладонь, требуя ласки. Я почесал ее за ухом, в любимом месте.
— Запоминай, больше мы сюда не придём. — Голос был мягким, но в нём проскакивала грусть. — Новый парк будет больше, и зеленее. — Я говорил больше для себя, пытаясь смириться с переменами, которых так ждал.
Мы еще немного постояли так, в тишине утра, нарушаемой лишь пением птиц и далеким гулом просыпающегося города. Я вдохнул полной грудью запах старого парка, этой смеси запахов травы и влажной земли, а затем аккуратно встал.
— Ладно, солнышко, нам пора, — произнёс я с грустью в голосе. Момо смотрела на меня, внимая каждому моему слову. — Бабушка ждет с завтраком, а там и Каору скоро приедет.
Момо тронулась с места, но на этот раз не побежала вперед, а шла рядом, плотно прижимаясь к моей ноге, ее теплый бок ощущался даже через ткань джинсов. Она шла, оглядываясь по сторонам, но уже без прежнего азарта исследователя, словно прощаясь. Прощаясь с каждым деревом, каждым кустом, каждой знакомой кочкой.
Дорога назад показалась гораздо короче, и вот уже на пороге нас ждал аромат свежего риса и мисо. Сато-сан выглянула в дверь, улыбаясь.
— А вот и наши путешественники! Заходите, заходите, чайник уже свистит. — Так понимаю, Сато-сан караулила нас возле двери, — Каору тоже скоро будет.
Она взглянула на Момо в пижамке и тихонько рассмеялась: «Настоящая домашняя принцесса! »
Момо, услышав, что к ней обращаются, забыла о грусти парка и весело затопала на кухню, оставляя на чистом полу крошечные влажные следы от утренней росы. Я посмотрел ей вслед, потом обернулся, бросив взгляд на лестничную площадку. В груди слегка щемило, но это было лишь мгновение. Одна глава закрыта, а впереди — новая квартира, новые тропинки, новые запахи. И Момо рядом. А значит я уже не одинок в этом мире.
Глава 9
Судя по накрытому столу, всё утро у моей соседки прошло в приятной суете. Запахи с кухни манили, и не только меня. Момо, на этот раз в одном ошейнике (пижамка была бережно сложена с моими вещами, как сказала Сато-сан — «на память»), важно расхаживала под кухонным столом, проверяя, не упало ли что вкусненького. Сам же я периодически поглядывал в окно в ожидании Каору, тот, что в общем не удивительно, несколько задерживался.
Наконец к нашему дому подъехало такси, из которого вприпрыжку выбежал наш опоздун (или опозданец, роли не играет). Вместо вырвиглазного прикида он был весьма демократично одет в синие джинсы и серую майку. Отлично, и бабулю не испугает, и не уделается на моём переезде. Хотя, сказать по-честному, те несколько коробок вещей, что остались после двойной ревизии, я мог оттараканить и сам.
— Канэко-кун, — поприветствовал он меня, войдя в квартиру. Вид у него был несколько замученный (видимо в предвкушении столь нелюбимого физического труда), но, когда он увидел Момо, выбежавшую навстречу с довольным фырканьем, его лицо смягчилось.
— А вот и главный участник переезда. Готова к труду и обороне? — он присел, позволив Момо обнюхать протянутую руку. Та благосклонно ткнулась носом в ладонь и даже позволила почесать себя за ухом.
— Она больше готова к обороне дивана, — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение последних дней начинает наконец меня отпускать. — Спасибо, что приехал, Сато-кун, ты меня этим очень выручишь.
— Пустяки, — отмахнулся Каору, поднимаясь с колен. — Бабушка приказала — я выполню, шутливо произнёс он. — Да и это хороший повод встретиться с тобой, наше последнее рандеву, мягко скажем, не удалось. — В его глазах мелькнула усталость, намекающая, что и в его мире Vallen не все гладко. Он посмотрел на Сато Кийоко, стоявшую в дверях. — Привет, бабуля. — Сказал просто, тепло и без лишнего пафоса, они просто обменялись взглядами, полными молчаливого понимания. Из случайного разговора с соседкой я узнал, что они каждый вечер подолгу общаются по видеосвязи, навёрстывая годы разлуки.
После такого сытного и вкусного завтрака заниматься транспортировкой своих пожитков, мягко говоря, желания не было. Но и откладывать в долгий ящик я не планировал, поэтому спустя полчаса неторопливых разговоров о жизненных пустяках я с нарочитым кряхтением поднялся, поблагодарил хозяйку и направился к двери. Каору с грустным лицом был вынужден последовать за мной.
Зайдя к моя квартиру, Каору бегло оглядел её и произнёс:
— Ну что ж, довольно мило, — с
