вас слышал.
— Ага…
— Младшая или старшая?
От смущения Люс была готова превратиться в помидор.
— Младшая.
— Младшая… — повторил Рей. — Что ж, теперь я точно запомню.
Мы с Айваном весело переглянулись.
— Ты уж постарайся, — подкинула дров в огонь я.
Люсинда посмотрела на меня так, словно её глаза, как два лазера, могли прожечь во мне дыру. А вот Рей наоборот, слегка нахмурился.
— Люсинда у нас лучшая студентка, — пояснила я. — Уверена, скоро ты часто будешь о ней слышать.
А вот теперь взгляд Рея стал заинтересованным. Он пробежался по девушке с головы до ног и обратно, оценивая, приглядываясь.
— Это неправда, у меня очень много недостатков! — воскликнула Люс.
— Это каких? — с азартом спросил Рей.
— Лина, — внезапно встрял в разговор Айван, — я забыл, что хотел найти Михаила по очень важному делу, ты мне не поможешь?
— Я…
Айван многозначительно посмотрел на меня, затем на ребят, затем снова на меня.
— Да, конечно! — спохватилась я. — Нет ничего важнее этого!
От моей плохой актёрской игры, Айван засмеялся, но скрыл это за кашлем.
— А вы пока общайтесь, — обратился он к Рею. — Мы скоро вернёмся.
— Смотри, не обижай её, — пригрозила пальцем я, прежде, чем Айван успел меня утащить.
Последним, что я увидела, перед тем как мы скрылись, словно нашкодившие дети, был ошарашенный взгляд Люсинды.
* * *
Ужин проходил на удивление спокойно. Поняв, что вокруг него больше союзников, чем врагов, Айван слегка расслабился, хоть время от времени и бросал тревожные взгляды на родителей. Я не была столь наивна, чтобы позволить себя снять защиты. Возможно, для моего парня светское общество было родной стихией, но для меня — нет. Я чувствовала себя маленькой рыбкой, которая заплыла в незнакомые воды. Лишь близость Айвана не подпускала панику. Его поддержка — физическая и моральная придавали мне сил. И я старалась играть по правилам, слушать, впитывать. Ведь в будущем этот мир станет и моим тоже.
Я переживала, что Айвану, как наследнику рода Каспаров придётся сидеть возле деда и родителей, в отдалении от всех друзей, но Фаддей Корнелиевич позволил внуку большую свободу — не слишком близко, не слишком далеко. Место справа от Фаддея Каспара заняла тётя Айвана и ректор нашей Академии, там же оказались и его родители. Кажется, напряжение Ирины переключилось с сына, на родную сестру. А я всё никак не могла понять — рад этому Айван или нет.
Поначалу все говорили о делах театра, после о новостях мира искусства, гастролях, постановках, я и не заметила, как речь зашла о Зимнем спектакле.
— Так значит, теперь задействовано и местное телевидение? — с любопытством поинтересовался Иссави Кава.
— Я делаю всё возможное, чтобы материалы были опубликованы на международных площадках, — самодовольно заявила Наталья Каспар.
Я задержала дыхание, боясь даже представить подобный масштаб. Конечно, в наши дни телевидение сдало свои позиции интернету. И всё же даже для молодой девушки вроде меня, попасть на голубой экран сродни огромному достижению. Это невероятная честь!
Судя по тому, как Иссави взглянул на сына, он разделял мои чувства.
— И ты, Айван, будешь танцевать?
Айван пожал плечами.
— Это пока под вопросом, мы прошли лишь часть кастинга. Окончательный список ещё не утверждён. — Уверена, у вас всё получится, — весело поддержала Зоя.
Я ласково ей улыбнулась. За последний час стало ясно, что она недолюбливала Люсинду Райсек. Хотя и была похожа на неё, как давно потерянная сестра. К счастью, Рей этой неприязни не разделил. Он до сих пор отвлекал Люс всякой болтовнёй, так что та, наверное, даже не услышала замечание Зои.
— С такими генами иначе быть не может, — поддакнула одна из пожилых женщин, сидящая возле Фаддея Корнелиевича. Кажется, я видела её в каком-то старом фильме…
Другие гости за столом закивали в знак поддержки.
Ну хотя бы тему связей никто открыто не смел поднять. Я боялась, чем мог обернуться ужин, случись подобное.
— А ты, Лина, — внезапно заговорила Ирина Каспар — тоже из танцевальной династии?
Её пальцы крепко сжимали стакан с водой, лишь этим выдавая напряжение.
Гости, явно заинтересованные новым объектом сплетен в моём лице, притихли. Я слегка поёрзала.
— Вовсе нет. У моего папы свой ресторан итальянской кухни. Он не танцует.
— Интересно, — протянула Ирина.
— Милая, вы, наверное, имели в виду, рестораны? Как они называются? — вновь вклинилась в разговор актриса.
Я медленно сглотнула и, стараясь отвечать твёрдо, посмотрела незнакомке прямо в глаза.
— Вовсе нет, ресторан один. Он называется «Delizioso».
Послышались шепотки. Я воткнула вилку в кусочек утки, надеясь, что дальнейших вопросов не последует. Поддерживать Айвана — это одно, а самолично отбиваться от стаи гиен — совсем другое. Вот значит как Айван себя чувствует? Словно лягушка на столе хирурга.
— Но как же он тогда оплачивает вашу учёбу?
От такой прямолинейности я оторопела.
— Она выиграла конкурс, — вмешался Айван, накрывая мою ладонь своей. Этот маленький жест также не остался без внимания. — У неё стипендия, как у победительницы.
Его взгляд выражал невероятную гордость, от которой у меня защемило сердце. В ответ я посмотрела на Айвана глазами полными любви и благодарности.
— Весьма достойно, — подхватил Фаддей Корнелиевич.
Но Ирину это не удовлетворило.
— А ваша мать?
Вопрос, который с грохотом опустил меня с небес на землю.
Я медленно моргнула. Наверное, к этому всё рано или поздно пришло бы. Это был абсолютно логичный вопрос. Откуда Ирине знать, насколько тема родителей болезненна для меня? Я и сама этого не подозревала, пока Академия не вернула мне давно забытые воспоминания о маме. И сожаления. Огромное количество сожалений.
Собственный голос показался мне чужим.
— Она танцевала. И была весьма талантлива.
На этот раз интерес загорелся и на лице Айвана. Еще бы, мы ведь никогда не говорили о моей маме. Это странно, учитывая, что с папой он уже познакомился. Подумать не могла, что всё произойдёт так.
— А сейчас она не танцует? — с интересом поинтересовался Фаддей Корнелиевич.
— Да, почему ты сказала «была»? — поддержала Ирина.
И тут мой взгляд упал на Наталью Каспар. Женщина смотрела на меня с сочувствием. Ну разумеется. Она единственная из всех знала. Она видела моё личное дело при поступлении, видела прочерки в графе о матери.
— Ей не стало, когда я была маленькой девочкой.
Я старалась вложить в ответ всю силу, на которую еще была способна, но на деле он прозвучал не громче шепота. И всё равно его услышали. Температура вокруг будто бы упала. Даже дедушке Айвана стало слегка неуютно, не говоря уже о самом Айване, который смотрел на меня во все
