своим друзьям-новгородцам почестен пир на Большом кружечном подворье. Главный кабак там был в виде терема. Он вмещал пятьсот человек. Но всё же гостям было тесновато, так как к друзьям Всеслава принадлежали и Светозара с пятнадцатью есаулами, и купцы да бояре с жёнами, и искусные мастера посадские, и Ратмир. Пир был очень шумным. Вскоре на нём оказалась всякая голь перекатная, потому что Всеслав, захмелев, любил выпить с каждым. Боярыни и купчихи этого вытерпеть не смогли. Они поднялись и вышли из кабака, насильно забрав с собой Светозару и трёх её подруженций. Прямо за дверью, под тучами, на Таисью, Мамелфу, очень пьяную Светозару и Улианию вместе с мелким дождём посыпался град упрёков. Знатные горожанки твердили наперебой, что Малуша вместе со своим братом и тремя сотнями всадников едет в Новгород и прибудет уже вот-вот. Супруга Климяты, рослая и смазливая Мирка, прибавила:
– Наш приказчик вчера на закате солнышка проезжал Кременец. Он видел их там. Они пили брагу. А Кременец – в двадцати верстах!
– Кого он там видел? Кто брагу пил? – прикинулась дурочкой Светозара, – ты, если хочешь что-то сказать – говори, а не мельтеши языком, как кошка хвостом!
– Малушу он видел там! И Добрыню! И их отряд! Приказчик наш торопился, а они пьянствовали. Не знаю, когда они будут здесь! Может быть, сегодня, а может – завтра!
– А что, княжича Владимира с ними нет? – спросила Таисья.
– Он пока в Киеве! – заорала молоденькая жена боярина Судислава, которая знала всё, – Добрыня с Малушей едут сюда, чтоб взять в свои руки Новгород, всё наладить! Потом Владимира привезут. Кстати, Светозара – твой бывший муж, Людомир, уже освободил терем. Ясное дело, для них!
Тут уж Светозара капельку протрезвела.
– Что значит – освободил? – спросила она, – куда же он делся?
– У вас ведь есть загородный дом! Он туда поехал, вместе с прислугой! Так что нам делать-то, Светозара? Говори, что?
– Да хватит орать! Что вы всполошились? Если у них всего триста всадников, мы их здесь покрошим в куски!
Это заверение всех расстроило ещё больше. Даже Таисья, Мамелфа и Улиания опустили головы. Остальные барыни зашумели, завозмущались.
– Дружинников Святослава мы покрошим в куски? – всплеснула руками Мирка, – а кто их будет крошить? Объясни нам, кто?
– Мои есаулы! Мои дружинники!
– Ты смеёшься? Ты издеваешься? Есаулы! Тоже, нашла дураков! Так они и вышли сражаться со Святославом! Ага, угу! Твои есаулы уж третий час пьют брагу с Ратмиром, почти взасос целуются с ним после каждой чарки! А он приехал сюда как раз для того, чтоб помочь Малуше! И со Всеславом он спелся. Впрочем, Всеслав и сам по себе никогда не станет перечить князю. У него на плечах – поди, голова! Не пивной котёл!
– Да, и Аникей от тебя сбежал, – вставила Мамелфа, поглядев искоса на Таисью. По желтоватым щекам боярыни Светозары растёкся сочный румянец, как будто ей надавали пощёчин справа и слева. Да, Аникей куда-то исчез пару дней назад, а с ним улетучилось несколько золотых колец и браслетов из её спальни, куда у него был доступ. Но ей не верилось в то, что он убежал к Малуше. Даже теперь всё ещё не верилось. Сильно сжав кулаки, Светозара крикнула:
– Леший с ним, с Аникеем и с есаулами! Весь посадский люд – за меня! Кузнецы и плотники!
– Ох, и дурочка! – закатила свои бесстыжие глаза Мирка, – да на хрен ты им сдалась? Ты их обирала несколько лет подряд!
– Они за Роксану встанут.
– А где она, Роксана твоя? Она уж, поди, сбежала вместе с Рагдаем! Уж сколько дней их двоих не видно, не слышно!
– Она сидит в моём тереме! Лечит страшный укус осы!
– Да, сидит, сидит, – бойко закивала Таисья, – я её нынче сама видала!
Мамелфа и Улиания подтвердили эти слова. Вдруг дверь кабака открылась, выпустив из него на одну минуту многоголосый весёлый шум. Всеслав с полным ковшом браги говорил тост, стоя во весь рост у стола, качаясь, сбиваясь, путаясь. Но никто уж его не слушал. Все были заняты разговорами. А на улицу, между тем, вышли есаулы – Ратша, Касьян, Волец и остальные. Все они были очень нарядные, при оружии. Светозара бросилась к ним.
– Слушайте, ребятки! Я вам по мордам всем надаю, если вы сегодня не приведёте ко мне Малушу! Голую, на цепи! Она уже близко, и с ней всего триста воинов! Быстро, марш! Сели на коней, и – вперёд!
– Поскачем, боярыня, – сказал Ратша, положив руку на эфес сабли, – исполним всё, что ты нам прикажешь, свет ты наш ясный!
Волец кивнул, стукнув каблуком. На лицах его товарищей также были спокойствие и решительность. Светозара бросила гордый взгляд на толпу своих собеседниц, споривших с нею – мол, что я вам говорила? Но они все при виде лихих обрели надменный и властный вид. Ответив на это знатным красавицам похотливым прищуром глаз, Касьян низко поклонился своей боярыне. Слишком низко. Мамелфа и Улиания поддержали его слегка, чтобы он не грохнулся. Пока он с их помощью выпрямлялся, Ратша прибавил:
– Пресветлая госпожа боярыня! А пойдём-ка с нами на пристань, где наши пьют в кабаках! Я думаю, будет лучше, ежели ты сама повторишь им всем этот свой приказ.
– Какие же вы бараны! – бурно разгневалась Светозара, – вам всё надо повторять!
Разгневавшись ещё пуще, она начала хлестать своих есаулов по их небритым щекам. Несмотря на гнев, её ослеплявший, она следила, чтоб всем доставалось поровну. Ей для этого приходилось делать по пять шагов вправо-влево, так как ватажников была дюжина. Они все перед ней стояли навытяжку и благоговейно терпели, хоть с пьяной дури рука надменной красавицы наносила удары звонко. Недавние собутыльницы Светозары с тревогой и удивлением перешёптывались, следя за её работой. Нескоро эта работа была окончена. Лишь когда рука онемела, хозяйка Новгорода брезгливо утёрла её о юбочку и устало промолвила:
– Так и быть, идёмте! Всем остальным там тоже влетит за трусость и тупость.
И молодая боярыня, гордо вскинув светловолосую голову, повела отряд есаулов к восточной стороне Новгорода. Таисья, Мамелфа и Улиания, с любопытством переглянувшись, последовали за ними. Часа через полтора в ту же сторону поспешил и Ратмир, которому сообщили о том, какой разговор был у Светозары с прочими боярскими жёнами, а затем с есаулами.
Глава восемнадцатая
Малуша со своей свитой прибыла в Новгород поздним вечером. Ни малейшего шума этот приезд не вызвал. Во-первых, было уже темно. Во-вторых, Ратмир сразу позаботился обо всём. Он встретил приехавших у ворот, показал дружинникам сразу три постоялых двора, куда они и направились, а затем проводил Малушу, Добрыню и Аникея в терем посадника Людомира, спешно освобождённый для них. Три года назад он принадлежал не только посаднику,
