"Аминь," - вторили из толпы, когда епископ Джонс сделал шаг назад. Судья Халибертон, председатель суда Конфедерации в Ричмонде, тяжело шагнул вперед, чтобы занять его место. Под мыщкой судьи была зажата Библия. Его голос басил, а его черный халат не мог полностью скрыть массивное тело:
"Президент Сената Конфедерации Штатов Америки сообщил мне, что сенатор Альберт Галлатин Браун из штата Миссисипи получил большинство голосов избирателей, поданных за пост вице-президента Конфедерации Штатов Америки, и теперь я имею честь пригласить сенатора Браун сюда ко мне, чтобы он возложил свою руку на Священное Писание и принял присягу."
Судья Халибертон протянул Библию Брауну. "Поднимите правую руку, сэр." Когда процедура присяги началась, Ли посмотрел на море лиц - все повернулись к трибуне. Большинство внимательно наблюдали, пытаясь услышать, как Браун приносит присягу. Возникший небольшой переполох в сотне ярдов от отеля, или, возможно, чуть дальше, привлек его внимание - несколько мужчин пытались протиснуться поближе к трибуне через тесную толпу. Ли удивился, зачем им это; большинство из них были достаточно высокими, чтобы видеть над головами стоящих впереди. Судья Халибертон провозгласил: "А теперь я имею честь пригласить генерала Ли сюда ко мне, чтобы он возложил свою руку на Священное Писание и принял присягу."
Подойдя к судье, Ли снял шляпу. Порыв ветра раскрыл его пальто. Он попытался удержать его полы на месте, придерживая их скрещенными руками, и понадеялся, что холодный ветер не вызовет в дальнейшем простуды.
"Наверное, шляпу лучше положить на время вниз," - тихо сказал Халибертон. Ли подчинился, поставив ногу на край полей шляпа, чтобы та не улетела от него. Его левая рука легла на Библию. Громким голосом судья сказал: "Поднимите правую руку." Ли снова подчинился. Затем, фраза за фразой, он произнес президентскую присягу: "Я, Роберт Эдвард Ли, торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Конфедерации Штатов и в меру своих возможностей охранять и защищать Конституцию." Уже от себя он добавил: "Да поможет мне Бог".
Пухлые щеки судьи Халибертона еще более вздулись, когда он улыбнулся и протянул руку. "Позвольте мне быть первым, кто выразит вам свои наилучшие пожелания, президент Ли."
"Благодарю вас, сэр." Ли надел шляпу. Как будто это был сигнал, оркестр снова заиграл "Дикси". Раздались приветственные выкрики, в толпе захлопали. Ли использовал эту пару минут, чтобы еще раз внутренне пройтись по своей инаугурационной речи. Он надеялся, что она не вылетит у него из головы, когда он начнет говорить. Последние несколько дней он напряженно заучивал ее, но опыта политического ораторства у него не хватало.
Музыка прекратилась. Толпа постепенно успокаивалась. Когда Ли решил, что теперь его уже будет слышно, он глубоко вздохнул и начал, слегка завидуя, что не обладает зычным тоном судьи Халибертона: "Доверие которое вы, народ Конфедерации Штатов Америки, оказали мне, заставляет меня глубже осознавать свои собственные недостатки. Все мы помним великие достижения моего предшественника Джефферсона Дэвиса, выдающегося президента и основателя нашей сплоченной Конфедерации, возникшей в результате его отчаянных усилий. В условиях грозных трудностей, он добивался нашей независимости от правительства США, которое упорно отказывало нам в нашем праве на такую независимость… Не…"
В этот момент порыв ветра вырвал шляпу из его руки, оставив его перед неприятным выбором: оконфузиться, позволяя ему сдуть ее дальше с пола трибуны или оконфузиться, нагнувшись и поднимая ее. Она лежала у его ног, как будто насмехаясь. Он посмотрел вниз на нее. Прежде, чем ветер унес ее с платформы, он наклонился и схватил шляпу.
Что- то просвистело поверх его головы. Пуля, сообщил ему внутренний голос опытного солдата. Он начал выпрямляться. Еще одна пуля дернула рукав его пальто, рассекая материал аккуратно, как ножницами.
Судья Халибертон никогда не участвовал в боях. Всю войну он просидел в Ричмонде. Но его реакции можно было позавидовать. Он обхватил могучей рукой Ли и столкнул его с платформы. Тот споткнулся и упал на четвереньки, когда врезался в землю ниже. Через мгновение судья рухнул рядом с ним с криком боли - кровь проступила сквозь мантию на плече. Ли вскочил на ноги и начал карабкаться обратно на платформу, чтобы увидеть, что происходит. Кроме того ему хотелось выглядеть достойно, независимо от ужаса, который он испытал. Судья Халибертон схватил его за ногу и тянул назад. "Ложись, дурак!" - крикнул он. "Это по тебе они стреляют!"
Это как- то раньше не приходило в голову Ли. Несмотря на чтение об убийстве Линкольна в книге из будущего, он внутренне отвергал саму идею политического убийства в Америке, оценивая как бы со стороны тот мир, в котором Юг проиграл войну за независимость.
Вспомнив о том мире, и о том, как высокие мужчины продирались сквозь толпу, он сразу твердо понял, что происходит. "Это люди из Ривингтона!" - воскликнул он, и попытался вырваться из жесткой хватки судьи Халиберна. "Отпусти меня!" Но судья держал его со всей силы, будто не замечая ранения левой руки.
Пули летали с частотой, указывающей на применение автоматического оружия. Благодаря его собственному опыту сквозь крики и вопли толпы, Ли слышал, что эти автоматы, какими бы они ни были и кому бы ни принадлежали, по звуку отличаются от Ак-47, к которому он привык.
Он также видел, что, хотя убийцы не смогли убить его с первых выстрелов, они не прекращают стрелять. Все, кроме одного из церемониальных охранников перед трибуной, лежали погибшие или раненые. Единственный оставшийся невредимым человек с автоматом опасался стрелять из-за того, что нападавшие перемешались с толпой, и могли пострадать невинные люди. Убийцы таких угрызений совести не испытывали.
Ли наконец вывернулся из тисков Халибертона. Он вскочил на платформу и тут же был сбит на пол Джефферсоном Дэвисом. "Лежи и не поднимайся!" - только что ставший бывшим президент заорал ему в ухо. Как будто подкрепляя его слова, засвистел новый поток пуль.
Платформа напоминала бойню, повсюду кровь и лежащие тела. Кричали раненные. Кресло Мэри лежало опрокинутым, два колеса торчали в воздухе. Мороз пробежал по телу Ли. "Моя жена," - выдохнул он. Он хотел, чтобы она видела момент его триумфа. И вот… "Мэри"? - снова позвал он. Дэвис молчал, или, возможно, не хотел говорить.
Толпа взволновалась, как бурное море. Большинство людей пытались бежать подальше от убийц, но некоторые мужчины пробирались целенаправленно к ним. Среди незатихающей стрельбы странных автоматов, начали лаять одиночные выстрелы из пистолетов. Значительное количество граждан привычно пришли вооруженными, и почти все из них воевали во время Второй американской революции. После первоначального шока, их желанием было нанести ответный удар. Охранник с АК-47 выпустил три быстрых коротких очереди. Затем он откинулся назад; автомат вылетел из его рук, когда он схватился за шею. Чиновник в сюртуке и цилиндре схватил его оружие и начал прицельно стрелять, демонстрируя военный опыт бывшего пехотинца. Еще через несколько мгновений три других мужчины схватили автоматы погибших охранников и последовали его примеру.
