Главная полоса вражеской обороны проходила по линии Витебск - Орша Могилев - Рогачев - Жлобин - Бобруйск. Особенно сильно были укреплены районы Витебска и Бобруйска, то есть фланги группы армий "Центр". Мощную оборону она имела также на оршанском и могилевском направлениях. Были построены оборонительные рубежи и в оперативной глубине - по берегам Днепра, Друти и Березины. Все инженерные оборонительные сооружения довольно удачно увязывались с естественными, очень выгодными для обороны условиями местности - реками, озерами, болотами, лесами. Крупные города гитлеровцы превратили в сильные узлы сопротивления, укрепленные системой хорошо развитых траншей, дотов и дзотов, а такие города, как Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск, Борисов и Минск, приказом Гитлера были объявлены "укрепленными районами". Это, как обычно, означало, что их следовало удерживать любой ценой.
В немецкую группу армий "Центр" входили 3-я танковая, 4-я, 9-я и 2-я армии. В первой полосе обороны находилось 38 дивизий, во втором эшелоне и в резерве - 14 дивизий с большим количеством спецподразделений и команд, а всего, с учетом фланговых соединений соседних групп армий, немцы имели в Белоруссии 63 дивизии и три бригады. Руководил центральной группой вражеских войск до 28 июня 1944 года генерал-фельдмаршал Буш. Его армиями командовали генерал-полковник Рейнгардт, генерал пехоты Типпельскирх, генерал танковых войск Форман и генерал-полковник Вейхс. Несколько позже к участию в боях здесь подключилась 4-я танковая армия генерала танковых войск Неринга. На этом направлении было сосредоточено 1200 тыс. солдат и офицеров, имевших 9,5 тыс. орудий и минометов, 900 танков и штурмовых орудий, 1300 боевых самолетов.
По утвержденному Ставкой плану, операцию "Багратион" решено было начать 19-20 июня. На вторую половину 1944 года руководящий состав Вооруженных Сил получил новые условные фамилии. Сталин теперь именовался Семеновым, Жуков Жаровым, я - Владимировым; командующие фронтами: Говоров - Гавриловым, Масленников - Мироновым, Еременко - Егоровым, Баграмян - Батуриным, Черняховский - Черновым, Захаров - Зориным, Рокоссовский - Румянцевым, Конев Киевским, Малиновский - Морозовым.
Утверждая 30 мая план Белорусской операции, Сталин, как это было уже не раз, заявил, что ближайшая задача Ставки - помочь командованию и войскам фронтов получше подготовить и провести задуманную операцию, а ГКО и Генштаб обязаны принять меры к тому, чтобы своевременно и полностью обеспечить войска всем необходимым. Он предложил направить Г. К. Жукова и меня в Белоруссию в качестве представителей Ставки и спросил, на какие фронты мы хотели бы поехать. Мы оба ответили, что готовы работать там, где будет указано. Было принято решение послать Жукова для координации действий 1-го и 2-го Белорусских, а меня- 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов.
В ночь на 31 мая Сталин, Жуков, я и Антонов отработали в Ставке частные директивы фронтам белорусского направления, указания немедленно приступить к подготовке операции "Багратион" и конкретные задачи на первый этап ее проведения. 31 мая директивы за подписью Сталина и Жукова были направлены фронтам. Г. К. Жуков подписал распоряжение Захарову и Рокоссовскому определить срок готовности и начало наступления. Аналогичное распоряжение за моей подписью посылалось Баграмяну и Черняховскому.
Ставка Верховного Главнокомандования намечала следующий план дальнейшего развития операции. Усилия 1-го Прибалтийского фронта направить через Полоцк, Глубокое, Швенченис (Свенцяны) - на Шяуляй, отсекая немецкую группу армий "Север" от группы "Центр" и выходя на Балтику в районе Клайпеды; войска 3-го Белорусского фронта, после разгрома врага в районе Витебска и Орши и удара на Борисов, направить через Минск, Молодечно, Вильнюс, Каунас, Лиду и Гродно и вывести к границам Восточной Пруссии: 2-м Белорусским фронтом, сковывая немецкую группу армий "Центр" с востока, наносить удар на Могилев, затем через Столбцы и Новогрудок выходить в район Волковыск, Белосток. 1-й Белорусский фронт, после выполнения Белорусской операции и окружения вместе с войсками 3-го Белорусского фронта минской группировки противника, должен будет направить войска своего правого крыла на Слуцк, Барановичи, Слоним и Пружаны, а левого - через Пинск, Кобрин, Брест, Ковель и Хелм на Седлец и Люблин.
31 мая я встретился в Генштабе с командующим 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховским, которому из-за болезни не удалось принять участие в совещании у Верховного Главнокомандующего при рассмотрении плана операции. Иван Данилович искренне обрадовался встрече и выразил удовлетворение, что мы с ним вместе будем осуществлять операцию, в которой он впервые будет выступать в качестве командующего фронтом. В нашей беседе о замысле операции "Багратион" и о задачах 3-го Белорусского фронта принимали участие Г. К. Жуков и А. И. Антонов.
В те же дни фронтам был дан ряд конкретных указаний, имевших отношение к летним наступательным операциям. Так, 27 мая директивой Ставки участок правофланговой 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта передавался 2-му Прибалтийскому, а 6-я гвардейская должна была бы использоваться в ударной группировке своего фронта.
29 мая всем командующим фронтами направили подробную директиву Генштаба, в которой перечислялись все основные мероприятия, обеспечивающие скрытность работ при подготовке летних операций.
Перед нашим отъездом Верховный Главнокомандующий дал нам с Жуковым последние указания относительно нашей деятельности на фронтах, просил постоянно держать его в курсе происходящих событий и пожелал войскам и нам лично успеха.
Выезжал я, как обычно, в сопровождении группы офицеров и генералов. В ее состав впервые был включен старший лейтенант М. И. Сорокин. Судьбе было дано так распорядиться, что с тех пор уже тридцать лет он неизменно находится со мной. Вначале он решал задачи обеспечения безопасности начальника Генерального штаба, а сейчас - для поручений при мне.
Помнится, когда в мае 1944 года М. И. Сорокин представился мне, он сразу же произвел благоприятное впечатление: крепкого телосложения, стройный, высокий, серьезный. Правда, показался несколько хмурым, но, как стало потом понятно, эта хмурость являлась своеобразным отражением его сдержанности, внутренней собранности. Пришел М. И. Сорокин ко мне обстрелянным офицером - в составе советских войск с боями отходил от границы, а потом выполнял ряд важных специальных заданий.
Много верст я проехал с Михаилом Ивановичем. Он сопровождал меня при проведении Белорусской операции, разгроме немецко-фашистских войск в Прибалтике и Пруссии, колесил по дорогам Дальнего Востока во время войны против милитаристской Японии. В послевоенные годы, когда я работал в Министерстве обороны, он также был непременным моим спутником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
