том, что в такой преданности есть что-то мистическое. Будто бы тот, кто был до Тристана, оставил ему часть себя как немой укор за то, что он совершил. Или за то, чего не совершал. Или за то, что совершил слишком поздно.
Тристан выругался и наклонился к частично запотевшему зеркалу над раковиной, изучая маленький порез на щеке. Он мог спокойно смотреть на чужую кровь — и смотрел по нескольку часов в лаборатории оздоровительного центра — но собственную ненавидел. Она казалась ему священной. На его памяти это первый порез во время бритья. О чем он думает? Да понятное дело, о чем. Идиотская история с отравленной кровью.
Как, во имя всех богов, этой женщине удалось пробраться в лабораторию? Как ей удалось подменить препарат? За каким чертом ей понадобилось травить Терри?..
— Господин? — раздалось из-за закрытых дверей ванной комнаты. — Я поговорил с мистером Родманом, он приедет минут через двадцать. Кофе готов. Оставляю на письменном столе. Пожалуйста, не пейте его в кровати.
— Может, еще напомнишь, что нужно почистить зубы? — вспылил Тристан.
— Уверен, что вы об этом помните, господин. — Иногда Бэзил слышал только слова, начисто игнорируя тон, в котором они произносятся. — Но хозяин будет недоволен, если узнает, что вы пили кофе в кровати.
— Ты уже накрыл на стол?
— Еще нет, господин. Отправляюсь на кухню для того, чтобы отдать распоряжения.
***
Лариэль Родман позвонил в дверь особняка через полчаса. На нем были потрепанные небесно-голубые джинсы и кожаная куртка, накинутая поверх черной футболки с почти стершейся золотой надписью. В таком виде Тристан постеснялся бы выйти за порог спальни, но правила вежливости, которые так ценил отец — а дом, как ни крути, принадлежал ему даже в его отсутствие — предписывали улыбаться и делать вид, что все путем.
— Мистер Родман, — сказал он с такой чопорностью, что и англичанин позавидовал бы. — Рад вас видеть.
— Взаимно… — Ларри замялся. — Простите. Вы носите фамилию отца?
— Именно так. Тристан Хобарт. Думаю, будет лучше перейти от фамилий к именам. Прошу вас, к завтраку уже накрыли.
Сын Альберта Родмана до того сильно походил на своего отца, что это казалось наваждением. Он, конечно, темный эльф, но вкус у сестрицы ничего, признал Тристан. Все лучше, чем люди, тем более если речь идет о бывших наркоманах. Как руководитель лаборатории восстановительного центра, он не верил в то, что наркоманы бывают бывшими.
На завтрак подали итальянский омлет с тонко порезанной и слегка поджаренной ветчиной, греческий салат, тосты с сыром и свежевыжатый апельсиновый сок. Если мистер Родман и был влюблен в Терри, то на его аппетите это не сказалось. Он уплетал угощение за обе щеки, умудряясь при этом соблюдать этикет, а Тристан, которого хватило только на пару ложек салата и несколько глотков воды, развлекал гостя светской беседой.
— Прекрасный портрет, — заметил Ларри, кивая в нужном направлении. — Кто художник?
— Я.
Мистер Родман замер с вилкой, не донесенной до рта.
— Вас это удивляет? — улыбнулся Тристан. — В особняке много моих картин.
— Вы очень талантливы, — искренне похвалил гость.
— Благодарю. Выпьем кофе здесь — или я попрошу Бэзила принести его в лабораторию? Лично мне не терпится начать работать.
По лицу Ларри скользнула тень, и он отложил вилку.
— До того, как мы начнем, Тристан, мне хотелось бы показать вам кое-что. Я унаследовал особняк отца и нашел в его рабочем столе письма и документы. Много интересного. В том числе, фотографии.
— Да-да, — кивнул вампир. — Наслышан о ваших археологических подвигах, Лариэль.
— Правда? От кого вы об этом слышали?
Тристан запоздало вспомнил о том, что проект «рассказать мистеру Родману душераздирающие новости касательно его сестры» до сих пор не реализован, но сказанного не воротишь.
— От вашей очаровательной сестры. Она много раз приезжала в Треверберг по делам, связанным с клиниками.
— Надо же, — протянул Ларри. — Не знал, что вы с Ло знакомы. Она часто рассказывала мне о городе, а о вас не говорила ни слова.
— Вы настолько близки, что откровенничаете о личной жизни?
— Конечно, мы ведь брат и сестра. — Мистер Родман осекся. — О личной жизни? Хотите сказать, что вы очень, — подчеркнул он последнее слово, — близко знакомы?
Итальянский омлет вдруг показался Тристану невероятно аппетитным, и он поднялся для того, чтобы взять порцию для себя.
— Надеюсь, вы не из тех ревнивых братьев, которые слишком рьяно охраняют честь сестер?
— Нет, — смутился Ларри. — Просто… м… я слышал, что у вас другие предпочтения. Я хотел сказать, что вы, как мне рассказывали, предпочитаете обращенных. И как давно вы вместе?
Тристан взял изящную серебряную солонку.
— Мы никогда не были вместе. Мы время от времени спим друг с другом, вот и все.
— Как долго вы время от времени друг с другом спите?
— Дайте-ка припомнить… лет пятнадцать.
Мистер Родман присвистнул.
— Солидный срок для романа, который ни к чему не обязывает.
— Я тешу себя мыслью, что ваша сестра считает меня хорошим любовником.
Смущенный Ларри аккуратно сложил салфетку.
— Вот о чем я хотел вас спросить. В бумагах, которые я нашел в столе отца, фигурирует женщина по имени Девина Норвик. Он написал ей много писем, также там есть снимки. Ее и отца. Возможно, эта женщина — моя настоящая мать.
Тристан подпер голову рукой.
— Хотите ее найти, да? — предположил он.
— Да, но история выходит запутанная. Жена одного из инвесторов, вложивших деньги в бизнес отца и доктора Хобарта, рассказала мне, что она покончила с собой. Судя по всему, это случилось после моего рождения и после того, как отец женился на маме… то есть, на Велурии Родман, на женщине, которая, как я думал, приходится мне матерью. Но потом Девина и отец продолжали писать друг другу. И, скорее всего, встречались, причем не раз.
Вампир прикрыл глаза, и на его губах помимо воли появилась улыбка.
— Вы так милы в своей наивности, Лариэль.
— Простите? — опешил гость.
— Вы ничего не знаете, не так ли? Вы и понятия не имеете о том, какую жизнь на самом деле вел ваш покойный отец.
— Слушайте, мистер Хобарт. — Уловив стальные нотки в голосе собеседника, Тристан на мгновение растерялся. Может, Ларри и выглядел изнеженным сынком богатого врача, но зубы и когти у него имелись. И он был готов пустить их в ход. — Я сыт по горло тайнами и недоговорками. Либо вы рассказываете мне все, либо я поднимаюсь и ухожу. Я вернусь домой и пошлю к черту это проклятое болото. Вы меня поняли?
Тристан прожевал очередной кусочек омлета.
— А как же Терпсихора? Оставите ее здесь?
