произошло, Великая Тьма вас обоих разбери?!
Терри посмотрела ему в лицо.
— Он каждый день, не затыкаясь, нес чушь об избранности вампирской расы. Говорил, что в наших силах ускорить эволюцию и приблизить эру благоденствия. Я долго слушала, но мне надоело.
— Ты неправа.
Бледные щеки вампирши залились краской.
— Я не знаю, что творится в голове твоего брата, — продолжил Ларри, — но одно могу сказать точно — он не убивал тех людей. И уж точно не подменял твою кровь. В этом мире есть лишь одно существо, ради которого он убьет кого угодно — ты. Он любит тебя больше жизни и готов пожертвовать всем, только бы ты была здорова и счастлива. И в остальном твоя теория тоже трещит по швам. Он чертову кучу лет втайне от всех спит с моей сестрой, темной эльфийкой, хотя вроде бы должен заботиться о чистоте крови. А еще он не дурак поразвлечься. Он частенько гуляет по ночным клубам, и я не уверен, что женщины, с которыми он там встречается, прошли бы тест твоего отца.
В глазах Терри блестели слезы.
— Двуличный мерзавец, — едва слышно прошептала она. — Я никогда не понимала его до конца. С отцом он ведет себя так, со мной — иначе…
— Поговорим завтра, — предложил Ларри. — Нам обоим нужно выспаться.
Вампирша позволила ему себя обнять и устроилась поудобнее, положив ладони под щеку.
— Твоя сестра красивая? — спросила она.
— Очень. У меня в бумажнике есть ее фото. Я тебе покажу.
— У нее хорошая работа?
— Она руководит одной из папиных клиник.
— А локти на стол она не кладет?
— Не припомню за ней такого.
Терри удовлетворенно вздохнула и через несколько минут уже спала. Лаурелия Родман успешно прошла экспресс-версию теста доктора Филиппа Хобарта.
18 июля, позднее утро
Треверберг
Ларри отпустил таксиста, решив прогуляться пару километров до дома бывшего дворецкого отца. Дождь застиг его прямо посреди загородного шоссе. Мистер Родман промок до нитки, но настроения капризы природы не испортили. Он брел по обочине, спрятав руки в карманы джинсов и улыбаясь своим мыслям. Если бы машины проезжали тут чаще, то кто-нибудь из водителей принял бы его за сбежавшего пациента психиатрической клиники. Влюбленные похожи на пациентов психиатрической клиники, думал Ларри, посматривая на успевшее очиститься после дождя небо. В воздухе пахло свежестью, вдалеке пели птицы. Жизнь была прекрасна. Он насвистывал мотив песни, названия которой не мог вспомнить, и заново переживал случившееся в утренние часы.
Будильник Терри прозвенел в половину пятого — работу, ради которой вам приходится вставать в половину пятого, нужно возненавидеть по умолчанию — но мистер Родман смущенно предложил хозяйке квартиры «полежать еще пару минут», и под этой фразой подразумевалось все, кроме сна. Когда окружающий мир вновь стал реальным, детектив Нур взглянула на циферблат наручных часов — без четверти семь — выругалась (ее коллеги пришли бы в восторг, а вот доктор Хобарт — вряд ли) и выскочила из постели. Ларри наблюдал за тем, как она чистит зубы и в недоумении смотрит на содержимое своего шкафа и понимал, что часть вины лежит на нем, но виноватым себя не чувствовал.
Позже, когда он принял душ, оделся, выпил кофе, закрыл дверь, передал ключ консьержу и сел в такси, Терри прислала сообщение: «В «пробке». Опаздываю на совещание. Боннар меня убьет». В ответ мистер Родман поинтересовался, не забыла ли она о планах на вечер. Детектив Нур отреагировала тремя восклицательными знаками. Оставалось надеяться, что они правильно поняли друг друга.
Стоило ли рассказывать о том, что он узнал от Тристана? Этот вопрос Ларри задал себе несколько раз на протяжении вчерашнего дня и пришел к выводу, что нет. Многие темы были личными. Брат и сестра смогут обсудить это с глазу на глаз. Ему же осталось переварить историю с отцом. История была дикой, запутанной, полной секретов, к которым лучше не прикасаться.
Ларри брел по дороге, глядя на линию, разделявшую между обочиной и проезжей частью, и пытался соединить двух существ. Первый — доктор Альберт Родман, уважаемый ученый, совладелец сети клиник, женатый на красавице и умнице Велурии Родман. Любящий муж, счастливый отец; дочь сделала прекрасную карьеру, сын подарил внука и внучку. Мудрый, спокойный, рассудительный и воспитанный, отличавший «хорошо» от «плохо». У него было все, о чем мог мечтать мужчина. Второй — доктор Альберт Родман, завсегдатай разгульных вечеринок, искатель приключений, живший от одной страсти до другой.
Первый Альберт Родман привык контролировать все, от собственных привычек до круга общения. Жизнью второго Альберта Родмана управляла одна-единственная женщина. Она то уходила, то приходила, меняла имена и лица. Он пытался убежать, забыть ее, как страшный сон, но она действовала на него как наркотик, от которого невозможно избавиться. Она определяла его поступки, чувства и мысли. Она будто жила в нем, заменив собой сердце и разум.
Страшно подумать, сколько лет отец хранил эту тайну, и невозможно представить, каково ему было со всем этим жить. Ларри вспомнил их последний разговор. Отец был рад его слышать, и они беседовали около получаса, хотя голоса на фоне недвусмысленно говорили о том, что гости ждут. Мама чувствует себя великолепно, Ло намерена сделать MBA, на днях он едет в Треверберг для того, чтобы навестить доктора Хобарта, их пригласили на прием в честь открытия какого-то отеля, «и пора бы уже найти Филиппу пару, это просто-напросто неприлично, что он один». Потом отец спросил о деньгах. Ларри расценил это как шутку, и оба от души посмеялись.
Но они не говорили о свадьбе. Об этом он узнал месяца через три. Тогда это не показалось ему странным: если у тебя в доме пара сотен гостей, то стараешься закончить телефонную беседу побыстрее, пусть и с сыном, которого давно не слышал. Мистер Родман слышал о невесте отца от Ло и даже от Вэл, с которой иногда перезванивался. Сестра рассказывала о ней, захлебываясь от восторга: красива, умна, простушка, конечно, после свадьбы у нее будет громкое имя. Отец влюблен и счастлив. Нет, они не афишируют отношения, и церемония будет скромной.
Если разобраться, ничего подозрительного, но в голове Ларри засел неуловимый образ, который заставлял его возвращаться к этой истории снова и снова.
***
Боба гость застал работающим в саду.
— Здравствуй, Ларри, — помахал рукой бывший дворецкий. — Вот, привожу в порядок розы. Целую неделю руки не доходили.
Будь мистер Родман профессиональным садовником, он бы, наверное, счел розы неухоженными, но на взгляд любителя цветы были прекрасны. Особенно ему приглянулись едва раскрывшиеся белоснежные бутоны.
— Моя гордость, —
