В настоящее время общепринятой среди ученых считается расшифровка, предложенная Д. Чедвиком и М. Вентрисом. Исследователи добились успеха, предположив, что надписи сделаны на архаической разновидности греческого языка, довольно близкой диалекту Гомера. Правда, полностью и точно текст удается перевести не всегда. Удобнее всего это проиллюстрировать, сопоставив известные нам имена с их записью на табличках. Например:
…
имя Ахилл записано как — а-ки-ре-у,
Антенор — а-та-но,
Гектор — е-ко-то,
Главк — ка-ра-у-ко,
Орест — о-ре-та,
Тантал — та-та-ро.
Эти имена, по мысли расшифровщиков, произносились так, как записано в левом столбце, а отличия между двумя формами имен проистекали от несовершенства письма и отсутствия знаков для передачи ряда согласных, например для «л». На месте «л» во всех случаях использовался знак «р».
Мы сознательно привели те имена, которые фигурируют на дощечках и имеют соответствия в «Илиаде». Таких имен более шестидесяти, не считая множества аналогичных. На табличках, например, не встречается мужское имя Идоменей, зато есть женская форма — Идоменея. И еще любопытная деталь: среди шестидесяти с лишним имен, фигурирующих в «Илиаде» и на табличках, двадцать совпадают с теми, что носят у Гомера троянцы или сражавшиеся на их стороне. Это — Гектор, Антенор, Главк, Пандар, Трос, Илос и другие. Все это означает, что в песнях «Илиады» достаточно точно отражен именослов микенской эпохи.
Вместе с тем ошибется тот, кто подумает, что в табличках содержатся какие-либо упоминания о Троянской войне. Эти гордые имена — Ахилл, Гектор, Антенор, Тантал — в XV–XIII вв. до н. э. носили самые обычные люди, жившие в районе Пилоса, Кносса, Микен. И совсем необязательно, что они принадлежали к высшим слоям общества. Что же касается важных исторических событий, то о них таблички не упоминают ни единым словом. Их содержание — не исторические хроники или повествования о героях, а сухие и краткие деловые записи — описи, реестры, счета, расписки, поручения: выдать-послать-получить. Как это ни покажется удивительным, но герои Гомера жили во времена хорошо организованной и разветвленной бюрократии и вели строгий «бухгалтерский» учет. Соединяя все известные нам факты о Греции XIV–XIII вв. до н. э. — времени наивысшего расцвета микенской культуры и создавшего ее народа ахейцев, — мы вправе еще раз задаться вопросом: а что же, собственно, побудило их двинуться за море? Чего недоставало им в их цветущем крае?
Троянская кампания, безусловно, вписывается в общее русло внешнеполитических устремлений греков. Они последовательно стремились колонизировать соседние с ними области Средиземноморья и утвердиться как наиболее могущественная морская держава в этих краях. Но, как сейчас ясно, в то время сил для контроля над Анатолией у них было явно недостаточно. Их победа над троянцами была воистину пирровой. Множество греческих героев так и не доплыли до родных берегов.
Удивительное дело, но ахейцев наказывали их собственные боги. Более остальных преуспела в этом Афина. А произошло это из-за Аякса Локрийского. Когда при взятии Трои он преследовал Кассандру, вещая дочь Приама стала искать убежища в храме Афины. Но Аякс, подбежав к деве, обнимавшей руками алтарь богини, оторвал несчастную от алтаря с такой силой, что изображение Афины упало на землю. Ахейцы оставили безнаказанным преступление Аякса, чем и навлекли гнев богини на всю свою рать. В день взятия Трои Паллада поселила раздор между Атридами, и вот как это произошло.
Созвали цари-победители ахейцев на собрание, но не в обычное время, а под вечер. Многие пришли на сбор уже изрядно охмелевшие от вина. Когда началось совещание, между присутствующими поднялся шум и возник спор. Менелай требовал, чтобы ахейцы немедленно отправлялись в путь. Агамемнон же хотел удержать народ, пока богиня не склонится к милости и не смягчит своего гнева. До самой ночи спорили братья, нападая друг на друга с обидными, язвительными речами. Подобно Атридам, и вся ахейская рать разделилась во мнениях: одни примкнули к Менелаю, другие — к Агамемнону. Первые рано поутру спустили на море корабли, нагрузили их добычей, взяли пленниц и отправились в путь. Другая же половина ахейцев осталась с Агамемноном. Между отплывшими были и Нестор с Диомедом: чуяли они сердцем, что покарают боги ахейцев великими бедами, а потому стремились избежать гибели. С ними также отправился в путь и Одиссей, но, доплыв до Тенедоса, возвратился назад, из дружбы к царю Агамемнону. Не забыв принести жертву Посейдону, Диомед и Нестор благополучно добрались до дому. Возвратились на родину также Неоптолем со своими мирмидонцами, Идоменей и Филоктет.
Менелай отстал от своих спутников. На полдороге умер его искусный кормчий Фронтис, и спартанский царь не хотел отказать своему другу в погребении. Когда же Менелай вновь отправился в путь, подули сильные ветры и разбросали корабли его по морю. Некоторые из этих кораблей были прибиты бурей к берегам Крита, где и погибли, разбившись об острые камни, но плывшие на них воины спаслись. Пять других кораблей, в числе которых был и корабль Менелая, отнесены были ветром в далекое восточное море. Восемь лет блуждал Менелай по этому морю, побывал он и на Кипре, и в Финикии, и в Египте, и в Ливии. У многих народов нашел он дружеский прием, от многих получил дорогие подарки, даже от самого египетского царя.
Отплыв из египетской земли, Менелай пристал к острову Фаросу, где нашел прекрасную гавань и много пресной воды. Безветрие задержало его на целых двадцать дней на этом безлюдном острове. Терзаемые голодом спутники разбрелись по взморью и удили рыбу. А Менелай, встретив нимфу Идофею, узнал от нее, что о причине задержки греков на этом острове Менелаю может сказать только ее отец, морской старец Протей. На следующее утро Атрид взял с собой трех самых сильных товарищей и вышел с ними на взморье. Скоро явилась к ним и богиня, дочь морского старца. Она принесла четыре только что содранные тюленьи кожи и прикрыла ими Менелая и его друзей. Целое утро пролежали они на песке. Наконец, вышли из воды тюлени и улеглись вдоль берега друг возле друга. В полдень появился из моря и Протей. Пересчитав своих тюленей, старец улегся между ними и заснул. Тут-то на него, сонного, и напал Менелай со своими спутниками. Старик был чародеем, он оборачивался то густогривым львом и драконом, то пантерой и огромным вепрем, то быстротекущей водой и тенистым деревом, но Менелай не отпускал его. В конце концов морской царь взмолился о пощаде. Тогда-то Атрид и спросил, кто из бессмертных препятствует его возвращению на родину.
Старцу пришлось все выложить начистоту. Он напомнил Менелаю о том, что, отправляясь из Египта, он не принес жертвы Зевсу и другим богам, и возвестил, что до тех пор не увидит он возлюбленных ближних, пока не возвратится в Египет и не совершит там обещанной богам гекатомбы. Так и поступил многоопытный муж Менелай, после чего благополучно доплыл до родного Аргоса. В нашей интерпретации событий плавание Менелая по странам Средиземноморья следует соотносить со вторым походом «народов моря». Можно сколько угодно удивляться и недоумевать, но Гомер ясно говорит о двух посещениях Атридом страны Нила. Это две атаки «народов моря» 1194 и 1191 гг. до н. э. Гомер не забывает добавить, что
Равный бессмертным Протей, египтянин, изведавший моря
Все глубины и царя Посейдона державе подвластный…
Из этих строк мы можем заключить, во-первых, что какая-то часть побережья Египта была в то время подвластна «народам моря» (державе Посейдона), а во-вторых, что Менелай был связан какими-то союзническими обязательствами с «народами моря» и действовал подчас в ущерб своим личным интересам.
Учитывая, что с момента взятия Трои до возвращения на родину, по признанию Менелая, прошло восемь лет, мы заключаем, что Троя пала в 1199 г. до н. э. Сведем теперь воедино все наши изыскания по части датировки событий и восстановления последовательности событий эпохи Троянской войны:
1232 г. до н. э. — первый поход «народов моря»;
в период между 1232 г. до н. э. и 1219 г. до н. э. — нападение северобалканских племен на Грецию;
1219–1199 гг. до н. э. — Троянская война;
1194–1191 гг. до н. э. — второй поход «народов моря».
Напомним еще раз, что эти датировки «жестко» привязаны к датам походов «народов моря». Если, к примеру, историки обнаружат вдруг, что необходимо ориентироваться на несколько иные даты (а существуют три различных датировки походов «народов моря»), то все даты должны будут сдвинуться на одно и то же время.
Внимательный читатель, однако, вправе задать вопрос — а как предложенная нами дата Троянской войны соотносится с временем пожара в Трое, который происходил, по Блегену, в середине XIII в. до н. э. Здесь мы должны успокоить читателя. Археологи не любят говорить «простым смертным», с какой точностью «работает» их метод датировки. Наивно думать, что разброс в определении дат составляет в ту или иную сторону 10–20 лет, он больше. Хорошо, когда с помощью метода радиоактивной датировки удается правильно вычислить половину века. Но далее на это вычисление исследователь «навешивает» еще множество соображений (как правило, более важных для историка!), не имеющих уже никакого отношения к самому методу. Вот почему ученые говорят «датировка по Блегену», понимая при этом, что она весьма условна.
