Таффари бросил немного льда в свой бокал. Капитан Кейджо, подскочив к хозяину, тут же наполнил бокал джином с тоником — А про видеокассету вы, похоже, забыли? — холодно заметил Таффари.
— Нет, конечно, — улыбнулся Чжэн Гон. — Но как только эта дама принесет вам кассету, она должна исчезнуть. Я мог бы помочь вам в этом, господин президент, — помолчав немного, добавил Чжэн Гон.
Эфраим Таффари улыбнулся, бросив на китайца недвусмысленный взгляд.
— Да-да, — согласился он. — Я кое-что слышал о вашем необычном хобби, господин Нинг.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, ваше превосходительство, — ледяным голосом проговорил Чжэн Гон. — Я привык все доводить до конца и не хочу, чтобы в этом деле остались свидетели.
— Полностью с вами согласен, господин Нинг, — кивнул головой Таффари. — Женщина слишком много знает. Кроме того, я потерял к ней всякий интерес. Как только я заполучу пленку, эта рыжеволосая мадам — ваша. Надеюсь, вы постараетесь как следует.
— Можете не сомневаться, господин президент.
— Конечно, господин Нинг. Я доверяю вам, как самому себе. В конце концов, мы же с вами партнеры, не так ли?
— Мы с Дэнни договаривались, что кассету заберет он сам. — Сэр Майкл Харгрив с нескрываемым интересом поглядывал на Бонни. А затем, сунув руки в карманы, отошел к окну и стал смотреть на озеро. — Пожалуйста, поймите меня правильно, мисс Ман. Дэниел даже не заикался о том, чтобы я передал материал третьему лицу.
Индийский вентилятор с разлетавшимися во все стороны полосками ткани жужжал и скрипел под потолком комнаты, и мысли Бонни заметались, подобно этим ленточкам, в поисках подходящего решения. Она прекрасно понимала, что не должна выказывать ни малейших признаков нетерпения. Вместе с тем Бонни боялась даже представить, что произойдет, вернись она к Эфраиму Таффари без видеокассеты.
— Откровенно говоря, мне и в голову не приходило, что могут возникнуть какие-то проблемы, — сказала Бонни, поднимаясь со стула. — Дэнни велел мне ее забрать, и, полагаю, он разозлится, если я вернусь ни с чем. По-моему, в отснятом материале нет ничего особо секретного или важного. Видимо, мне надо было попросить Дэнни черкнуть вам пару строк. Ничего не поделаешь, скажу: мол, сам виноват. В любом случае спасибо, что уделили мне время. До свидания.
И с самой очаровательной улыбкой, на какую только она была способна, Бонни протянула Майклу руку, выставив, словно напоказ, свой могучий бюст.
Сэр Майкл отвел глаза в сторону, но уже в следующую секунду бросил скороговоркой, будто решил сам для себя: — Ладно, думаю, ничего страшного не случится. В конце концов, вы его оператор, а не прохожий с улицы. — Майкл все еще колебался.
— Сэр Майкл, я вовсе не собираюсь ставить вас в неловкое положение, — с улыбкой произнесла Бонни. — Думаю, Дэнни все поймет правильно. Почему, собственно, вы должны мне доверять?
— Боже мой, мадам, дело совсем не в этом!
— А я-то думала, что именно в этом, — удивленным тоном, часто-часто заморгав, произнесла Бонни.
— Просто я рассудил так, что, может быть, вы оставите мне расписку? Надо же мне как-то отчитаться перед Дэнни.
— Ради бога, — рассмеялась Бонни. — Я готова оставить вам хоть дюжину расписок, сэр Майкл.
Бонни расписалась на листке прекрасной гербовой бумаги, указав заодно номер своего паспорта.
Майкл Харгрив прошел в соседнюю комнату и через минуту вернулся и вручил ей небольшой бумажный пакет с запечатанной там видеокассетой. На пакете стояло имя Дэниела. Бонни старалась сохранять спокойствие, однако сердце бешено колотилось.
— Передайте привет Дэнни, — проговорил Майкл, провожая Бонни до двери. — Когда он возвращается из Сенги-Сенги?
— Думаю, сегодня днем. Я привезу кассету, и он тут же вернется, — попыталась отшутиться Бонни.
— В следующую субботу в посольстве, как обычно, прием. Если вы с Дэнни будете в это время в городе, то не откажитесь осчастливить меня своим присутствием. Я позабочусь, чтобы вам послали официальное приглашение.
Британское посольство пока не известили об исчезновении Дэниела Армстронга. Эфраим Таффари с этим не спешил. Сначала надо убрать ненужного свидетеля, а там видно будет.
Бонни торопливой походкой подошла к военному «лендроверу», в кабине которого ее ждал капитан Кейджо. Положив пакет с кассетой на колени, Бонни весело помахала сэру Майклу, застывшему в дверях посольства.
А потом, облегченно вздохнув, откинулась на спинку сиденья.
— Президент Таффари ждет вас на яхте, мисс Ман, — сообщил ей Кейджо, направляясь по дороге вдоль озера.
Яхта была пришвартована у военно-морского причала за рыбозаводом. Когда-то это роскошное судно принадлежало богатому бизнесмену из Азии, одному из тех, кого Таффари выслал из страны или депортировал в Соединенное Королевство, захватив власть. Таффари, разумеется, конфисковал яхту, и теперь она принадлежала ему, президенту Убомо.
Отличный, почти пятнадцатиметровый парусник построили на верфи «Кампер и Николсон» и оснастили разными роскошными штучками. Но электронное оборудование на нем давно устарело, и заменять его никто не собирался, как не собирались ни перекрашивать судно, ни менять на нем паруса. В баре было полно самых изысканных напитков, а поскольку судно крайне редко покидало причал, замена парусов и оборудования совершенно не имела значения.
В капитанской каюте за длинным полированным столом из красного тика сидели двое.
Президент Таффари с довольной улыбкой слушал ежемесячный отчет о деятельности Фонда развития Убомо, то и дело кивая головой. Закончив говорить, Нинг Чжэн Гон выжидающе посмотрел на него.
— Я поражен, господин Нинг. Вы приступили к делам в Убомо совсем недавно, а достигнутые вами результаты просто ошеломляют.
— Вы слишком добры, ваше превосходительство, — слегка наклонил голову Нинг. — Но могу откровенно сказать, что в ближайшие месяцы мы надеемся добиться еще более внушительных успехов. Мой предшественник — англичанин — оставил после себя массу проблем, но мы их постепенно решаем.
— Как насчет мастерских по ремонту машин? Это меня заботит больше всего, — продолжил Таффари.
— С этим все в порядке, господин президент, — заверил Чжэн Гон. — В настоящее время нами задействовано более тысячи единиц тяжелой техники, не считая установки ПКППР. Когда я принял дела, расходы на эксплуатацию и ремонт машин составляли свыше трех миллионов долларов. Как видите, нам удалось снизить эти расходы почти на сорок процентов…
