пробормотал:
— Просил. Давайте выйдем в коридор и там поговорим.
— Нет, Дарион, мы останемся здесь. Итак?
— Тогда не могли бы вы говорить намного тише? Что до вашего вопроса, то Люцифэ убедил меня ничего не говорить Диву, если тот не спросит напрямую. Дихта просил передать, что в Городе действует нелегальная лаборатория.
— Почему ты умолчал об этом?
— Потому что тогда Люцифэ могли посчитать причастным к побегу бунтаря и Гроссера. А он в этом замешан не был.
— Ты так уверен?
— Да, мы спали в одной комнате, и он никуда не уходил до подъёма.
— Даже так? — удивился Арион. — А что ты мне можешь рассказать про сдетонировавшие плетения, уничтожившие почти тысячу бунтарей и не тронувшие ни тебя, ни Дихту, ни остальных ребят? Дар, я не люблю лжи. И Диванир её не любит.
Вот влип. Мало того, что Люцифэ влез во что-то нехорошее, так он ещё и меня туда впутал по самое нехочу.
— Я был уверен, что Люцифэ непричастен к произошедшему.
— Наоборот, Дар. Совсем наоборот. Мы отправимся в Город, а Див поговорит с местным начальством по поводу вашего отсутствия.
— Личным порталом? — уточнил я, заранее зная ответ. В Город нельзя попасть на личных порталах.
— Нет, естественно. И ты это прекрасно знаешь.
— Люцифэ не выдержит дорогу.
— А у него есть выбор? — удивился Арион. Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул и, глядя прямо в разноцветные глаза магистра, твёрдо произнёс:
— Боюсь, вы не совсем полно представляете себе ситуацию.
— Да неужели? — язвительно спросил магистр.
— Просто… Он не может без щитов. Иначе я не покупал бы ему стимулятор.
— Дар, ты о нём ничего не знаешь.
— Полагаю, это не так. Помолчите, пожалуйста, одну четверть стигны. — Я встал, подошёл к Люцифэ и тихо-тихо попросил: — Прости, но я должен ему объяснить.
Тёмный никак не отреагировал и даже дал мне возможность забрать подушку почти без сопротивления. Я выругался про себя. Из ушной раковины медленно стекала кровь. Но когда я попытался проверить свою догадку и приблизил руку к уху тёмного, он мне не позволил, перехватив своей.
"Не трогая меня".
— У тебя лопнули барабанные перепонки, — тихо произнёс я и понял, что тёмный меня всё равно не слышит. Зато Арион вполне. Люцифэ дёрнулся, почувствовав приближение магистра, и попытался отодвинуться ещё дальше к стене, но страж тёмного факультета положил ему руку на плечо.
"Не смей ко мне прикасаться!" — ментально рявкнул Люцифэ.
"Я ещё не то посмею", — отозвался тоже ментально Арион, рывком поворачивая тёмного на спину и быстро защёлкивая на запястьях блокирующие браслеты. Потом снял ученический. Льдинка никак не отреагировал на это, только прикрыл глаза свободной рукой и отпустил меня. А я сидел, не понимая, почему я их слышу, если они общаются вроде как между собой. Арион повернул Люцифэ на другой бок и потянул ткань рубашки в разные стороны. Тёмный, сообразивший, что тот хочет сделать, безуспешно рванулся в сторону. Ткань с треском разошлась, открывая нашим взглядам замотанные тряпкой плечо и предплечье. Магистр, не церемонясь, полоснул по ней выхваченным из рукава кинжалом, повредив кожу. Но, похоже, это его ничуть не волновало.
Брызнула кровь. Сдёрнуты быстро намокающие тряпки. И у меня непроизвольно расширяются глаза. На плече Люцифэ глянцево поблескивал тёмно-синий цветок.
"Ну что ж, на один вопрос я получил ответ. Но теперь их стало только больше".
"Ненавижу!" — прошипел клокочущий от ярости голос Люцифэ прямо у меня в голове. Я невольно отметил, что дружок Дарк владеет мыслефоном намного качественнее, чем я вообще себе представлял возможным. У того же Ариона почти нет эмоций, а уж про голосовое соответствие я вообще молчу.
"А я и не прошу, чтобы ты меня любил. Кто тебя послал убить Дихту?"
"Да не убивал я твоего Дихту! И никто меня никуда не посылал", — огрызнулся тёмный уже более-менее спокойно.
"У него не было резона убегать".
"А я почём знаю?"
"Ни Дихта, ни Гроссер не владеют пространственным направлением, а вот ты — да. Он просто не могли воспользоваться порталом. Ты же вполне мог проделать шутку с ненастоящей блокировкой".
Люцифэ только сжал зубы и ничего не ответил на эту нападку. Кто он вообще такой? Я в жизни не видел синее клеймо и даже не могу представить, что оно означает. Это не раб, не продажный гиел, не убийца, хотя последнее ему вполне подходит. Но почему нигде нет упоминаний о синих клеймённых?
Я покосился на замолкнувшего магистра. Спросить? Вряд ли он мне ответит. Но неужели уверенность магистра Ариона основывается только на том, что тёмный владеет пространственными силами? Лично для меня, это не совсем весомый аргумент.
Арион резко встал и отступил на пару шагов, не спуская взгляда с беспомощного тёмного.
— Дар, выйди. Я тебя вскоре позову. Никому не рассказывай о том, что видел и слышал.
Уйти? Сначала заинтриговали, а теперь прогоняют? И опять вокруг меня будет куча тайн, о которых я буду слышать лишь отголоски. Но что, если я не согласен? Сначала Дарк, теперь Люцифэ… А что, если между ними есть какая-то связь? Это, конечно, отдаёт паранойей, тем не менее такой шанс существует. И я не хочу его упускать.
— Простите, магистр, я хочу остаться.
— Это приказ.
— Он меня минимум трижды спас. В чём бы вы его не обвиняли…
— Дар, ты просто не представляешь, во что ввязываешься, — попытался воззвать к моему рассудку наставник, но я не собирался отступать.
— Мне надоели тайны вокруг.
— Не с теми общаешься.
— Тем не менее, я не позволю его бездоказательно обвинять, — упрямо стоял я на своём.
— Только потому, что он тебя спас? Дар, ты ещё такой ребёнок, а собираешься совать нос во взрослые игры.
— Пускай. Если меня убьют, то я хотел бы знать, за что.
— Убьют? — похоже, моя позиция удивила магистра. — Может быть, но ведь это не самое главное. Один раз сунув нос туда, куда не надо, ты не сможешь выбраться до конца жизни. Неужели ты согласен делать то, за что тебя будут ненавидеть окружающие, а ты лично проклинать тот миг, когда сам согласился на подобное? Так что брысь отсюда.
— Нет, — упёрся я, прекрасно осознавая, что если уйду сейчас, то опять наделаю глупостей. Просто от непонимания ситуации.
— Дарион. Посмотри на меня, — потребовал Арион. Я нехотя глянул в его лицо с разноцветными глазами и уже не смог отвести взгляд.
— А теперь ты выйдешь из комнаты и ни с кем больше не будешь говорить о Люцифэ.
Его приказанию было неимоверно тяжело сопротивляться, и я уже открыл рот,
