что не встречался с девушкой после пляжа. Он мог рассказать инспектору ту же самую историю, что и Софи: девушка предложила ему подняться в номер, и он проявил слабость и согласился, а потом в самый неподходящий момент вернулась Софи. Он выдворил девушку из номера и больше ее не видел. Он мог намекнуть, что слонявшийся по коридору Керр мог в припадке пьяной ярости схватить девушку и утащить ее в пустой номер. Однако, чтобы эта история звучала убедительно, нужно собрать побольше улик против Керра.
Повернувшись, Софи сказала:
– Ну?
– Эти снимки не так уж и опасны, не правда ли? Конечно, часы показывают, что во время смерти Люсиль и ты, и я были в номере. Но, по-моему, это делает ситуацию еще более безопасной: ведь никто не может заподозрить тебя в соучастии в убийстве, правда?
– Это весьма любопытное умозаключение, – сказала Софи, подходя к креслу. – Кажется, мне надо выпить, Джой. Сделай мне, пожалуйста, коктейль.
Подходя к бару, Джой спросил:
– Что из себя представляет эта женщина?
Софи закрыла глаза и прислонилась головой к спинке стула. В ее памяти живо встал маленький обшарпанный отель. Именно в такие отели она сама в свое время водила мужчин, зарабатывая деньги на римских улицах.
– Мадам Дилени? – спросила женщина за конторкой, улыбаясь. Она оценивающим взглядом оглядела Софи. – Я решила, что будет удобнее, если вы придете сюда, а не я в «Плазу». Вам нравится здесь, дорогая?
– Вы собираетесь мне что-то показать? – холодно спросила Софи.
– Да. – Мадам Броссет тяжело встала, подошла к какой-то двери и открыла ее. – Идите сюда, здесь никого нет, и нам никто не помешает.
Софи последовала за ней.
Раньше она встречала немало женщин, подобных мадам Броссет. Опыт прошлых лет многому научил ее, и Софи трудно было запугать. Она, не дожидаясь приглашения, села на стул, а мадам Броссет открыла ящик и положила перед Софи три снимка. Софи с бьющимся сердцем стала разглядывать снимки. Она сразу же поняла, что стрелки часов являются свидетелями преступления, но ее лицо осталось бесстрастным.
– Вы хотели их продать?
– Да. Человек, сделавший их, заинтересовался, почему девушка так и не вышла из номера, – сказала мадам Броссет. – Его всегда интересует все необычное. Он просидел под дверью вашего номера до трех тридцати утра и видел, как этот молодой человек переносил девушку из номера в кабину лифта. Она была мертва. Вы сами понимаете, что, если полиция увидит эти снимки, вы оба, бедняги, будете немедленно арестованы… Да, я хотела бы продать их, если цена меня устроит.
– Сколько вы хотите?
Мадам Броссет посмотрела на Софи с восхищением.
– Учтите, что, скрывая такие улики, мой друг становится соучастником преступления.
– Сколько? – перебила ее Софи.
– Допустим, единовременно десять миллионов франков.
– А потом?
Мадам Броссет приподняла брови.
– В обмен на эту сумму вы получите мое честное слово, что полиция не увидит эти снимки. Позже моему другу могут понадобиться еще деньги, но, уверяю вас, мой друг – человек с очень скромными запросами.
– А сколько стоят негативы?
Мадам Броссет покачала головой.
– Негативы не продаются. Мне очень жаль, но мой друг хочет обезопасить себя. Никогда ведь не знаешь, как все может повернуться. Вдруг могут понадобиться деньги.
Софи нагнулась и стряхнула пепел в стеклянный бокал мадам Броссет.
– У меня нет десяти миллионов франков, – спокойно сказала она.
Мадам Броссет подняла свои массивные плечи.
– Это понятно: у вас богатый муж, но он не дает вам столько наличных денег. Однако бриллиантовое колье, которое было на вас в день открытия фестиваля, стоит не менее десяти миллионов. Пусть оно пойдет в качестве первого взноса.
Софи затянулась сигаретой.
– Согласна.
Мадам Броссет улыбнулась.
– У вас, несомненно, есть опыт, дорогая. Вероятно, в прошлом у вас была нелегкая жизнь. Время от времени ко мне приходят девушки, попавшие в беду, и я помогаю им. Но сейчас я сама в трудном положении. Я буду ждать до десяти часов завтрашнего дня. После этого снимки попадут в полицию.
Софи встала и пристально посмотрела в глаза мадам Броссет.
– Не путайте меня с другими женщинами, с которыми имеете дело. Если у меня будет возможность, я заставлю вас за это дорого заплатить.
Мадам Броссет улыбнулась. Ей так часто угрожали, что угрозы для нее потеряли всякий смысл.
– Я, конечно, понимаю, что вы сейчас чувствуете, – сказала она. – На вашем месте я чувствовала бы то же самое. Но советую все же принести колье до десяти утра. – Она снова улыбнулась. – После той роскоши, которая вас окружает, не слишком приятно будет сесть в тюрьму. – Она толкнула снимки в ее сторону. – Возьмите их с собой и покажите мальчику. У меня есть еще.
Софи сложила снимки в конверт, который лежал на столе, и вышла из комнаты.
Теперь, глядя на Джоя, она рассказывала ему о встрече с мадам Броссет. Он сидел бледный и слушал, положив руки на колени.
Закончив свое повествование, Софи спокойно сказала:
– Ну? Ведь это только начало. Если я дам ей колье, она вскоре попросит что-нибудь еще. Что ты собираешься делать, Джой?
– До завтрашнего утра у нас мало времени, – сказал он. – Ты не должна отдавать ей это колье. – Его губы скривились в страшном оскале. – До десяти часов утра я что-нибудь устрою.
– Что именно?
– Что-нибудь. Не думай об этом, Софи, и не беспокойся.
Он встал и сделал шаг к двери.
– Джой!
Он остановился.
– Подожди, – сказала Софи. – Я должна знать, что ты собираешься сделать.
– Нет, лучше, если про это не будет знать никто, кроме меня.
Он открыл дверь и вышел.
Глава 7
Джой вступает в борьбу с шантажистами, а Диверо получает новые данные об убийстве
Смешавшись с оживленной толпой туристов, Джой медленно шел по тротуару. Добравшись до улицы Фош, он остановился. На углу улицы находилось кафе отца Жаннетт, а за ним отель мадам Броссет. Отель был точно таким, каким его и описывала Софи: маленьким, запущенным и жалким. На окнах висели кружевные занавески, пожелтевшие от времени.
Пока Джой стоял и смотрел, в отель стремительно вошла девушка в легком платье, с сумочкой через плечо, а с ней элегантный мужчина.
Джой пересек улицу и остановится около «Золотого шара». Это было веселенькое заведение с пятью столиками на улице и полосатым навесом. Джой сел за свободный стол и вгляделся в прохладный полумрак кафе. За конторкой сидел коренастый
