Потянулись добровольцы. Парвати боялась мумий. Дин — бегающей по полу оторванной руки. Симус — какой-то бабы в балахоне… Детским страхом Рона Уизли, внезапно, оказался огромный паук, а не пустой сундук с надписью «Абыдна, да?»…
А вот Слизерин не спешил подходить к снаряду. И я их понимаю. Гниловатая, вообще-то, выходит тема у урока. И добытые штрихи к психопрофилям будущих лордов не стоят нескольких баллов, полученных за это занятие. Но провокации устраивают не для того, чтобы их можно было легко избежать.
— Так, ну а что же уважаемый Слизерин? Неужели не найдётся ни одного смельчака? — хмырь обвёл ряды зелёных мантий. — Малфой? Паркинсон? Гринграсс? Мисс Гринграсс, давайте покажем остальным, как надо бороться с иллюзиями!
Что-то такое было у Дафны в её глубинном страхе, чего не хотелось демонстрировать… Или с чем невозможно бороться превращением в посмешище… Или во что нельзя посвящать кого-либо постороннего. Я достаточно изучил её лицо за этот год, чтобы видеть: за ледяной маской сейчас бушевало смятение.
Поэтому, когда она собралась сделать шаг вперёд, я выдвинулся ей навстречу.
— Позвольте нагло пролезть впереди вас, мисс Гринграсс, — немного развязно произнёс я, на мгновение заглянув в глаза с серьёзным видом. Надеюсь, сегодня ты читаешь окружающее так же проницательно, как и всегда. Но отреагировать ей не дали.
— Э-э, Гарри, я думаю, тебе не стоит…
Да как же это задолбало…
— Профессор, неужели так трудно запомнить моё имя? — неприветливо огрызнулся я и занял место перед шкафом. — На выход, тварь!
Зеркальная дверца распахнулась от моего незаметного импульса. Наружу вывалилось…
— Га… Мистер Поттер, достаньте палочку!
— У меня от неё рука потеет, профессор, — я мрачно уставился на происходящую… фигню.
Передо мной висело буровато-серое облако, в котором с бешеной скоростью мелькало множество неузнаваемых образов. Перекошенные лица, щупальца, зубы… Тебя бы на пару часов в Хаос, тварюшка. Для обмена опытом, обогащения арсенала и принципиального расширения кругозора.
Установившаяся поначалу в зале тишина постепенно сменилась перешёптываниями, смешками и подколками.
— Гарри, ну ты монстр…
— Поттер, народ замерзает!
— Давай, не затягивай интригу!
Я театрально-сокрушённо вздохнул. Сунул руки в карманы. Отстучал ногой футбольный ритм. Посмотрел в окно. Вызвал «темпус». Народ начал смеяться. Облако продолжало свои мельтешащие метаморфозы, издавая тихий, похожий на хаотичное дребезжание стрекозиных крыльев звук.
— Потти! — каким-то мерзким ироничным голосом выкрикнул Малфой. — Ты настолько тормоз, что уже и страх себе придумать не можешь?
Чего это он?
— Ну так выйди, подсоби… Коша… — буркнул я.
Смех усилился.
— Для тебя — наследник Малфой, — рыкнул Крэбб.
Я удивлённо обернулся. Стоят все трое какие-то злые, будто Лонгботтом после спасения от Аврората. Да что с ними сегодня? Опять налакались отравы? Хотя Снейп присутствует и всё видит, так что — не моя проблема.
Я вздохнул и задумался. А что для меня было бы самым страшным? Потеря Саргаса? Потеря аниформы? Патронуса? Потеря зрения или даже магии? Или… смерть Луны?
А может, потеря себя?
Я никогда не хотел бы выбирать меж этих зол. Я внезапно осознал это со всей определённостью. А ещё я понял, что меня есть за что прихватить. Даже в моём возрасте — уже есть.
Я поднял глаза. Разыгравшееся облако и не думало успокаиваться.
— Неужели есть что-то ещё более страшное? — пробормотал я тихо.
— Даю-у подсказку-у — каким-то загробно-воющим голосом протянул Малфой. — На «Д» начинается, на «О-р-р» заканчивается. В балахоне хо-одит…
— Очки-половинки носит, — мрачно закончил я.
Малфой подавился начатой фразой. Грег грязно выругался. Наступила гробовая тишина. Да неужто, змеи, я огласил ваш коллективный страх? А в компанию возьмёте?
— Он точно рехнулся, — тихо ляпнул рыжий.
— Гарри, быть может… — начал было хмырь.
— Слизеринцев сегодня можно не вызывать, профессор, — вздохнул я. — Их главный страх мы только что узнали. А этот боггарт сломался, похоже.
Очень кстати закончился расчёт процента от кнатов. Вот, мастер Снейп. Дробную часть считать не будем, да? Не будем. Потому что наступает самое главное. Из этого нужно извлечь квадратный корень…
Сзади кто-то от души грохнул пятернёй по стопке с пергаментами.
— Да ты издеваешься? — рявкнул Снейп. Смотри-ка, он следит, оказывается.
Я улыбнулся во всю ширь. Обернулся, посмотрел взглядом довольного идиота в его бешеное лицо и согласно закивал. Всё, защиту можно высвобождать. Ввиду отката проигранного поединка, ещё раз провести результативную атаку сегодня Снейп не сможет. Будет скатываться в бесконечное взятие квадратного корня.
Снейп начал выпрямляться… Но внезапно народ дружно ахнул, глядя мне за спину.
О, так боггарту мешала моя защита? Ну-с, посмотрим.
Возле шкафа стоял… я. Или, скорее, мой старший брат. Точно повторяя мои движения, передо мной высился парень года на два старше меня. Очень похожий на меня, но в очках, взлохмаченный и весь какой-то расхлябанный. На лбу — шрам в виде молнии. Изумрудно-зелёные глаза ошарашенно рассматривают меня. Из кармана торчит остролистовая рукоятка. Сколько ж ещё будет всплывать эта давно разорвавшаяся палочка? Чем она так важна?
— Охренеть, главный страх Поттера, — прокомментировал кто-то.
— Потти, ты настолько редко смотришься в зеркало? — опять вылез неугомонный Малфой. — Нужно было подарить тебе твой портрет.
А и правда, чем этот парень настолько ужасен? Расчёской по волосам пройтись, гардероб обновить… Я похолодел. Шрам и зелёные глаза. Я не был в Саргасе. И очки — я не стал анимагом. И… ни одной «феньки» от Луны на одежде. Где она, что с ней?
И этот олений взгляд растерянного лоха, полностью согласующийся с внешним видом… Мне кажется, или зрачки не должны быть так расширены при дневном освещении?
Нужно отдать должное: эта тварь ухитрилась показать все мои страхи в одном лице. Словно почувствовав моё понимание, иллюзорный парень гаденько улыбнулся и сделал шутовской поклон. Откуда-то выкатил ещё и иллюзорное ростовое зеркало на колёсиках, повернул его ко мне: полюбуйся, мол, это ты. Зеркало было подозрительно похоже на атаковавший меня зимой артефакт, так что повторять свою ошибку дважды и смотреть в него я не стал.
Я не буду выбирать между этих зол, тварь. Я их не допущу. Найду нужный путь.
Плечи развернуть, осанку выпрямить. Руки из карманов вынуть. Я внезапно оказался выше своего отражения. Класс затих.
— Хочешь, — спокойно произнёс мой голос, — я расскажу, чего боятся боггарты?
Шут передо мной усиленно закивал и тоже попытался выпрямиться. Нет, обезьяна. Если ты в точности повторишь за мной, ты перестанешь изображать ничтожество. Словно поняв это, боггарт сменил тактику и призывно затыкал в зеркало — посмотри же, мол, туда.
— Способ, — задумчиво продолжил я. — Заставить вас показывать не наши страхи, а наши… желания.
Я рассеянно поднял взгляд повыше. Боггарт посерьёзнел.
— И самое сокровенное, и желаемое сиюминутно. И обыденное, и запретное. Всё, что только можно представить и захотеть. Всё, чего не хватает в жизни. Своё персональное зеркало Еиналеж.
Мой двойник серьёзно забеспокоился. Нервно обернулся — посмотреть туда, куда смотрю я.
— Вас начнут отлавливать. Как величайшую ценность, как редкий деликатес. Встреча с боггартом в тёмном чулане перестанет пугать и ужасать — она станет воодушевлять и означать удачу.
Боггарт дёрнулся и пошёл волнами. Я оторвался от созерцания вентиляционной решётки под потолком и лениво опустил взгляд. Передо мной стоял обычный «я» — без очков, без шрама, в шортах и летней рубахе. Ко «мне» подошла светловолосая девочка с корзиной только что срезанного винограда. К зрителям она стояла спиной.
Не можешь изобразить её лицо, тварь? Не трудись, я сам знаю, чего хочу.
