Мы миновали опушку и углубились в лес, двигаясь по узкой тропинке. Было темно, лунный свет не проникал под кроны. Фонари освещали разве что землю под ногами, изрядно слепя глаза. Вот кому я, интересно, «Затмение» принёс, если тут пятеро магов, и все как один с масляными светильниками топают? Мне пришлось опираться на второе зрение, чтобы хоть что-то видеть дальше пары метров.
Наконец, мы вышли на небольшую поляну. Здесь тропинка раздваивалась. В точности как в дрянном, дешёвом фильме ужасов, стайка молодёжи припёрлась в опасный район и сейчас решит разделиться для удобства поимки маньяка.
— Так, значится. Теперь слушайте, что нужно сделать, — Хагрид поднял фонарь. — Видите эти пятна на земле? Серебряные и светящиеся? Это кровь единорога, так-то вот.
— Не прикасайся к ней! — тихо сказал я Гермионе, живо позабывшей об опасности и присевшей перед группой брызг на тропинке. — Можешь получить проклятие.
— Его серьёзно кто-то поранил, и он сейчас где-то там в лесу бродит. Второй раз уже за неделю. Я в понедельник одного нашёл, мёртвого уже. А этот жив ещё, и надо бы нам с вами его найти, беднягу. Добить там, или помочь, чтоб не мучился… ну, то есть, гм… помочь или…
— А то, что его ранило, всё ещё в лесу, наверное? — спросил Лонгботтом.
— Я ж сказал, нету в лесу никого такого, кто бы вам смог навредить, если вы со мной да с Клыком сюда зашли, — заверил Хагрид. — С тропинки, главное, не сходите — тогда и всё нормально будет.
Звучит как очень разумный план. Разве что скулёж Клыка портит эту поймавшую вдохновение аматорскую игру. Так, ну и где же классический сюжетный поворот?
— Так, значится, счас на две группы разделимся…
Бинго!
— … и по следам пойдём, потому как их тут до… ну… куча, значит, следов. И, должно быть, со вчерашней ночи он тут шляется, единорог-то…
Ага. Шляется со вчерашней ночи, марает землю кровью, добирает жидкости на водопое и опять идёт красить траву серебром.
— … или даже с позавчерашней…
Я безнадёжно вздохнул.(9)
— Так, ну всё, значится. Гарри, ты бери Клыка, и иди в ту сторону, — уверенно приступил Хагрид к нарезке задач. — Если, значит, увидишь единорога, то ты зелёные искры посылаешь. А если, ну… беда какая ненароком, то красные. Ты искры-то посылать умеешь? Ну-ка, покажи.
Я смотрел на Хагрида, стоявшего посреди внезапно затихших детей и жавшегося к его ногам Клыка.
— Слушай, Хагрид, а может, мы с Клыком лучше в ту сторону пойдём, а вы в эту?
— А вот не надо «аможетов» мне тут! — построжел Хагрид. — Я этот лес лучше твоего знаю, так что вам меня всем слушаться и надо. Там, это… дорога длиннее, значит. Так что для тамошней работы, значит, и народу больше нужно… да.
— Ага. Слушай, если эта лошадь уже два дня тут шляется, зачем её искать именно в полночь? Добить и утром можно.
— А потому как… эта… не дожить она может до утра, вот!
Заглянуть в глаза ему не получалось. Да и не требовалось. Врать лесник не умел.
— Рубеус Хагрид, — сказал я просто. — Ты понимаешь, что посылаешь одиннадцатилетнего ребёнка в одиночку туда, куда и днём не каждый взрослый сунется?
А вот это, странное дело, никакого отклика не нашло. Наверное, Хагрид — не совсем человек. Или не совсем взрослый.
— Так, ну хватит, значит, время тянуть. Бери Клыка и… Клык, к ноге, я сказал! Да что с тобой сегодня?
Что ж, главное, я один. Свободы манёвра больше. Убежать, улететь, ударить по площади в полную силу… А рядом с Хагридом, судя по поведению собаки, сегодня самое безопасное место в округе. И именно с ним остаются все трое детей.
Не говоря больше не слова, я развернулся и неспешно потопал по тропинке. Вокруг меня разгорелся мягкий свет «Затмения». Не то чтобы мне нужен фонарь, но его даже не предложили.
Прости, Луна. Ты, наверное, тоже иногда ошибаешься. И, знаешь, — оттого ещё ближе мне. Значит, нужно защищать тебя ещё сильнее. А может, это я ошибаюсь, и нарисованное тобой произойдет не сегодня…
— Гарольд, подожди!
Не отойдя и на десяток метров, я вынужден был остановиться. Ко мне спешила…
— Гермиона, а вот этого не надо! — решительно возразил я. — Там может быть опасно.
— Поэтому тебе потребуется помощь, понял?
— Э-э, Гермиона, ну-ка вернись! — забеспокоился Хагрид. — Про тебя там… Тебе там работы нет, понятно? Гарри и один справится.
— Нет уж, мистер Хагрид! Не думаю, что там… работы на одного Гарольда! Раз уж даже… большие и сильные взрослые туда идти не хотят!
— Сюдой вернись, кому сказано!
— Нет! Или мы идём вместе, или туда вообще никто не идёт!
Всё это время, когда по всем нормальным законам мне нужно было строго приструнить девчонку и, наорав, выпнуть обратно к Хагриду — зарёванную, но живую, — я молчал. Потому что сразу после решительной отповеди Гермионы ко мне постучалось знакомое чувство. Хогвартс уведомлял о скором начале очередного урока. Ни до, ни после, а вот именно сейчас и в таком составе.
Как же надоело это *предзнание* всех вокруг, кроме меня! Впрочем, не время бузить. Как там говорила леди Ровена? «Ему тоже трудно»? Постараемся собраться и в кои-то веки побыть старательным и понятливым учеником.
— Ну… а я тогда Клыка у вас заберу! — принял решение «хозяйственный» Хагрид под радостный взвизг трусливой псины. — Раз уж вас там целых двое будет…
— Не возражаю, — спокойно ответил я. — Подобное к подобному.
После чего вернулся ко входу на поляну и пустил серию огоньков вдоль тропинки, по которой мы все сюда пришли.
— Это… это кому он это сказал, а? — подозрительно спросил Уизли. — Слышь, трусло, ты чего там вякнул, а?
Не обращая внимания ни на рыжего, ни на нахмурившегося Лонгботтома, я подошёл к ожидающей Грэйнджер.
— Пойдём.
Некоторое время мы шли молча. Раненая конина отчего-то не желала сходить с тропы в укромные заросли, предпочитая метить серебрянкой обочины. Я был обеими руками за подобный подход к маршрутизации. Вот ни на минуту не интересно, почему ужаленная в ягодицу лошадь умудрилась наследить на двух дорожках сразу — и моей, и Хагрида. Может, она и вправду двое суток петляла, а перед этим обожралась разжижающей кровь травы.
Потом Гермиона обратила внимание, что через каждые полсотни метров я зажигаю и оставляю висеть над тропинкой светляков. Обычных, ярких точечных «люмосов».
— Что ты делаешь?
— Если придётся убегать, ты будешь видеть, куда бежать. Имей в виду, сходить с тропинки нельзя! Дело даже не в агрессивной живности — ты очень быстро переломаешь себе ноги. Тут не парк, бурелом и коряги никто не убирает.
— Ты собрался убегать?
Я остановился и посмотрел на неё.
— Тебе… нам лучше немедленно вернуться. Ты чего, воевать собралась? Чем именно? «Ридикулюсом»?
— Чем-чем?
— Неважно, — я прикусил язык. — Прочитал тут одну вариацию на тему щекоток. Сколько атакующих заклинаний ты знаешь?
— Я… Понятно. Ты прав.
— Нам нужно тихо найти эту долбаную лошадь. Констатировать смерть. При малейшей опасности — отступить. Остальное — дело взрослых. Ты поняла, куда нужно бежать?
— Да. Гарольд… тебе его совсем не жалко?
— Дело не в жалости. Его не жалко… не мне. Вот там, — я махнул рукой за спину, — остался в тепле и уюте кабинета величайший маг и волшебник. А вот там, — я кивнул вперёд, — крупнейшая в Англии община кентавров. А прочёсывают лес в поисках маньяка отчего-то двое магловоспитанных первогодков. Ну и кому тут не жалко единорогов, скажи?
— Но… мы же наказаны.
— Логично. Но от отбывающих наказание жалости требовать неуместно. И поставленных вопросов это не закрывает. Где все? Тут что, маньяку скармливают драгоценных единорогов специально для воспитания наказанных?
— Ты… это цинично.
Я не ответил. Какое-то время мы опять шли в молчании.
— Как далеко тянется этот след, как думаешь? — спросила Гермиона, оглянувшись назад и обеспокоившись величиной пройденного.
