— Юпитер сегодня особенно ярок, правда, Гермиона?
Оба звездочёта давно прекратили профессиональную беседу и мрачно пялились на нас.
— Как полагаешь, что предвещает нашему миру выход на сцену блистательного короля планет?
— Вы нарушили границу территории Табуна! — рыкнул рыжий.
— Межевой камень — в десяти метрах за вами, уважаемый, — сказал я, не отрывая глаз от Юпитера. — Жаль, моя любимая Вега пока не в фаворе. Деревья эти ещё вокруг…
— Вы подошли слишком близко к границе! Полоса в сотню…
— Уважаемый, — я опустил взгляд. — Граница пролегает по межевому камню. Не в сотне метров, не в сотне миллиметров, а строго по камню. Иначе сегодня это сотня метров, завтра — две, а потом нам придётся передвигать Хогвартс, потому что он стоит слишком близко к вашим границам.
— Вы нервируете стражей!
— На своей земле я могу делать, что хочу. Хоть задницу показывать. Иначе, как я уже сказал, завтра ваших стражей начнёт нервировать Хогвартс.
— Там, — вступил в беседу «брюнет». — Мёртвый единорог. Это вы его убили!
— Над трупом вьются мухи. Вы правда думаете, что мы ждали здесь ваших обвинений больше суток?
— Гарольд, — вдруг вскинулась Гермиона. — Это же они — те, кто пришёл за нами! Ну, то есть…
— Не думаю, — вздохнул я. — Это просто сильные воины, которым не хватает духа предъявлять обвинения реальному убийце их единорогов.
— Ах ты, наглый жеребёнок! Ронан, нам стоит задержать их и…
— Довольно, Бэйн! — из зарослей вышел третий единорог — молодой блондин серой с яблоками масти. — Вы разве не поняли? Это — сын Поттеров. Он не может быть убийцей!
— Я бы закатал эти слова в рамочку, — вздохнул я. — И прибил на стене в Большом зале.
— Детям людей не место в ночном лесу, — обратился ко мне молодой кентавр. — А тебе — особенно. Чем раньше вы покинете это место, тем лучше!
— Флоренц, прекрати! — взрыхлил копытом землю рыжий. — Мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве танец планет не показал нам, что произойдёт в ближайшее время?
— Ты что, Ронан, не видишь этого единорога? — яростно крикнул Флоренц. — Ты не понимаешь, почему его убили? Звёзды открывают это предельно ясно, разве не так?
— Ага, — скептически буркнула Гермиона, глянув на небо. — Марс сегодня яркий.
— Это Юпитер, а не Марс, жеребица, — досадливо осадил её Флоренц. — Чему вас только в школе учат?
Грэйнджер аж рот открыла от такой подставы.
— Всему понемногу, — скосил я глаза на парочку «философов» и перевёл разговор в более конструктивное русло. — У вас есть предположения, кто и зачем режет ваших единорогов?
— Так а разве… — удивилась Гермиона.
— *Та* тварь убивает иначе. Выпивает и порабощает душу, оставляя бездушное, но *живое* тело, — ответил я ей негромко. — Ну так что?
— Гарри Поттер, — внимательно посмотрел на меня Флоренц. — Вы знаете, зачем нужна кровь единорога?
— Свежая? Сильное исцеляющее действие с последующим побочным эффектом в виде гангренозного проклятия. И меня зовут Гарольд, уважаемый.
— Звёзды говорят иное. Итак, её решается пить тот, кому больше нечего терять. Ибо убийство единорога — чудовищное преступление, расплата за которое наступает всегда. Рано или поздно.
— Кто же будет пить такое исцеляющее зелье, если оно тебя всё равно гарантированно убьёт? — спросила Гермиона.
— Только тот, кто в ближайшее время надеется раздобыть напиток, который полностью восстановит его силы и сделает бессмертным… Мистер Поттер, вы знаете, что сейчас спрятано в школе?
— Там очень многое спрятано… Уважаемый Флоренц, если вы сейчас произнесёте слова «философский камень», я с сожалением запишу ещё одного образованного разумного в банду клоунов, усиленно натягивающих на меня байку о всемирном заговоре со Снейпом во главе.
— Поттер! При всём уважении, вам не кажется, что Запретный лес в начале второго — это чересчур даже для вас? — через заросли к нам ломился кто-то знакомый. — Вы совсем охренели по случаю наступившей весны?
Как всегда, он появился внезапно. Определённо, «Снейп» — это какое-то глобальное заклинание. Главное — при произнесении вербальной части не ожидать, что вызываемое лицо может оказаться рядом.
— Да вы ещё и не один! И кто у нас…
— Гарольд, это он! — воскликнула Гермиона. — Я же тебе говорила, а ты не верил!
— Нет, это не он. Вломился без защиты и даже без палочки в руке, — я вздохнул. — Доброй ночи, профессор. Вы не поверите — мы на отработке.
Снейп был в походной мантии, зачарованной на не-зацепистость к кустам и репейнику, и с увесистой сумкой на плече. Наверное, вышел за ингредиентами.
— Разумеется, не поверю, таких отработок не бывает. Сожалею, Поттер, ваш с Грэйнджер случай будет вынесен на педсовет. Правила в этом моменте однозначны.
— Нет проблем. Наконец-то Распределяющая шляпа удовлетворит мою слёзную просьбу. Я могу позвать ещё двух нарушителей?
— Думаете скостить себе меру наказания? Напрасно, но вы валяйте. Флоренц, а вы здесь какими судьбами? Эти двое нарушили вашу…
Не слушая Снейпа, я достал палочку и попытался честно выполнить простейшее заклинание с её помощью. Сноп зелёных искр, взлетевший в небо, внезапно разорвался роскошным праздничным салютом. Кентавры слегка присели на задние ноги и схватились за луки.
— Поттер, вы…
— Долбаная палка, — выругался я, наблюдая огненную надпись «Happy Birthday H.P.!». — Всё пытаюсь пристроить её в хорошие руки, но она не желает от меня отлипать.
— Я не понимаю, как можно накосячить на детском заклинании?
— Вот так она себя и ведёт. Серьёзное выполняет чётко, а такую вот ерунду… Карандаш себе, что ли, купить подлиннее, чтобы имитировать махание на уроках?
— Поменьше болтайте, — посуровел и без того мрачный зельевар. — А теперь серьёзно. Что вы здесь делаете?
— У нас отработка. За происшествие на Астрономической башне в эту субботу. Ну, это их троих касается, а меня загребли для массовки.
— Видимо, то самое «происшествие», что окончилось вашей пафосной речью в коридоре.
Снейп покосился на кентавров и решил не развивать тему.
— Допустим. Что вы делаете ночью так глубоко в лесу? Вы тоже не поверите, но именно сейчас в Запретном лесу особенно опасно.
— Да, кто-то бездарно переводит ценную конину. Мы тут как раз по этому поводу. Нам было поручено пройти по цепочке вот этих следов, — я показал на капли крови, — и найти раненого единорога. Или мёртвого. В идеале — вместе с маньяком на нём.
Снейп не стал унижаться дальнейшими расспросами, с непроницаемым лицом решая, что делать дальше. С одной стороны, он не мог поверить рассказанному мной бреду, с другой — тому, что я могу настолько нагло врать: при Гермионе, кентаврах и с остальными участниками затеи на подходе. Положение разрядил выход Хагрида с компанией.
— Ха, трусло, ты ещё не обосрался? — без затей поприветствовал меня рыжий. — А это что за черти с тобой?
Ронан угрожающе рыкнул. Рон взбледнул и с ужасом уставился на него, и я этим воспользовался. Что-то ужасно громко треснуло веткой рядом с Уизли в зарослях и зашумело листвой. Рон заорал и бросился в другую сторону, но далеко убежать не смог. Заклинание «завяжи шнурки» не дало сделать ему и шагу в вертикальном положении, так что остаток пути до зарослей Уизли прополз, судорожно вытирая землю одеждой.
Тут такое дело. Серьёзного вреда ученикам я нанести не могу. Принадлежность к вертикали Хранителя этого не допускает, даже без принесения клятв — Хогвартс такого не одобрит. Предполагается, что у Хранителя достаточно возможностей, чтобы обходиться нелетальными способами воздействия. Здесь школа, а не гладиаторская арена. Так что и Фред с Джорджем пока ходят живыми и здоровыми, и Рона я могу напугать, но не могу отпустить его ломиться сквозь ночные заросли по моей вине. Были, конечно, исключения в виде самозащиты и защиты других учеников… но фатального лучше избегать до последнего.
— Ещё одно слово, мистер Уизли, — холодно произнёс Снейп после того, как Рона отловили, привели во вменяемое состояние и развеяли магию на шнурках, — и вы отправитесь золотарём в нужники кентавров. Уверен, Ронан и Бэйн отыщут для вас особенно наваристый котлован с настоящими чертями под… субстанцией.
