пот, в нем легко и приятно, но я все равно мучилась от жары, а здесь в степи тем более.
Чтобы не закипеть или не наделать глупостей, я занимала голову ребусами на темы окружающей жизни.
Все-таки Вятич научил меня одному – думать. И не только думать, прежде чем что-то сказать, думать вообще. Размышлять, сопоставлять факты, делать выводы.
Мы в двадцать первом веке настолько привыкли получать уже обработанную информацию, что этого даже не замечаем. Интернет соберет, Интернет проанализирует, Интернет проинформирует. Без него, как без рук, без глаз, без головы. И мало кто задумывается, что за дрянь там выложена, кто ее выложил, как подал, кому выгодно, чтобы мы увидели именно эту информацию, а не другую, чтобы прочитали именно эти новости, сделали именно эти выводы… Нет, Интернет не промывал мозги, он их загружал, остальное просто выходило само собой.
Здесь у меня не было почти никакой информационной базы, никто не выдавал жвачку из сведений, не подсовывал готовые выводы, думать приходилось собственной головой. Занятное оказалось дело! Я и дома дурой не слыла, но как же часто ловила себя на том, что направление размышлений, а то и сами выводы мне ненавязчиво уже подсказаны новостийными каналами, заголовками статей или репортажей, самой тематикой передач и сообщений. Это удобно, далеко не все меня интересовало настолько, чтобы в этом копаться, а тут предлагают готовое, проглотила и побежала дальше.
Да и некогда заниматься долгими размышлениями о других, своих дел всегда было невпроворот.
А тут у меня масса свободного времени. Это когда я с рассвета дотемна крутилась как белка в колесе в Волково, мне некогда было думать. В седле, тащась в Сарай, а потом еще и по степи в поисках Батыя, я переосмыслила многое, и начала почему-то с гибели в Каракоруме князя Ярослава Всеволодовича. Словно чувствовала, что если разгадаю эту загадку, то многое смогу понять в жизни Орды, а это поможет совершить задуманное.
Что мы знали о смерти князя Ярослава? Только то, что сообщил странный монах Плано Карпини. Те, кто ездил с князем, как‑то вдруг последовали за своим хозяином либо делали вид, что ничего не слышали и не видели. Предательство, конечно, но как их укорить? Жизнь дорога каждому.
Скользкий, как угорь, монах сумел втереться в доверие к Туракине – регентше, правившей Империей после смерти Угедея до избрания Гуюка. Монах видел, как ханша собственноручно подала еду и питье русскому князю, после чего он слег и через семь дней умер.
То, что Ярослав Всеволодович был отравлен, сомнений не вызывает, его тело посинело и распухло. А вот все остальное вызывает очень большие сомнения. Кому была выгодна эта смерть? Уж Туракине совершенно нет. Провинился чем-то Ярослав Всеволодович? Но таких просто убивали, а не травили тайно, монголы чувствовали себя достаточно уверенно, себя в столице, чтобы наказывать открыто.
Что же произошло там, в Каракоруме, и почему свидетелем тайного убийства оказался только францисканский монах? Не приложил ли к этому руку добродушный толстяк Плано Карпини? Дело в том, что Ярославу Всеволодовичу давно предлагалась дружба с Латинской церковью, похоже, что он к таковой склонялся, но крестовые походы на Русь, которые пришлось отбивать и самому князю, и его сыну Александру, заставили Ярослава изменить решение. Кажется, в Каракоруме Ярослав противостоял не ханше Туракине, а скромному францисканскому монаху.
Скажи русский князь хоть слово Туракине или новому Великому князю о попытках Карпини склонить его на союз с папой, монах и до своей кибитки не дошел бы. Похоже, Карпини просто опередил, возможно, руками русского боярина Федора Яруновича, как упоминают летописи. Подбросить ненавидевшему все западное боярину сведения о том, что князь Ярослав после возвращения поставит Русь под руку Латинской церкви в противовес собственному сыну Александру Ярославичу, уже не раз бившему рыцарей, не слишком сложно. Убить князя сам боярин, может, и не мог, а вот рассказать обо всем той же служанке Туракины, запросто.
Как все сложно…
Но к тому времени, когда хан нашелся, вернее, мы смогли его найти, я, кажется, понимала расклад в Каракоруме, да и на Руси тоже. Это хорошо, это поможет мне разговаривать с ханом на равных.
Я осадила сама себя: вот нахалка, кто он и кто я. Нет, мы равны, но только потому, что он может то, чего не могу я, а я знаю то, чего не знает он. И я действительно буду не убивать, а спасать хана. Если бы мне кто-то сказал об этом еще полгода назад, в глаза бы плюнула. Тогда казалось: я и Батый на земле несовместимы, я из Москвы вернулась, чтобы его убить, а теперь спасала!
В моем отношении к Батыю изменилось только решение, вместо «убить» стало «спасти», в остальном я вовсе не питала к хану никаких симпатий, напротив, стала ненавидеть его еще больше. Спасать того, кого ненавидишь, это, конечно, круто. И лишний раз доказывало, что в нашей жизни ничего невозможного нет.
Хан не стал меня выдерживать, позвал к себе сразу, только получив очередной голубой лоскут. Чтобы его передать, пришлось подкупить одного из неприметных советников. Я долго пыталась вспомнить, не тот ли это старикашка, которому я мечтала нагадить, но так и не вспомнила. Нет, они, конечно, разные, но все на одно лицо.
С собой пришлось взять Карима, потому что князя Александра не было, а по‑кипчакски я не понимала. Как и хан по‑английски. Полагаться на его переводчиков вовсе не хотелось. Батый, видно, понял мою озабоченность, согласно кивнул, разрешая подойти и Кариму. Тысячу раз предупрежденный, что переводить нужно возможно точно, но вежливо, бедолага все же тупил. Я не ерничала, не хамила, мне не было необходимости показывать свою силу и свои безграничные возможности, а потому разговор состоялся короткий, но емкий.
– Куда ты торопишься?
– Пора, Саин-хан. Зимой может быть поздно.
– Почему?
– Против тебя выступит сила…
Он подумал, потому спокойно произнес:
– Я дам тебе пайцзу. Что еще?
– Сообщи обо мне Сорхахтани, чтобы она понимала, что я не враг.
– Ты рискуешь…
Я чуть не ляпнула про риск и шампанское, но сдержаться на сей раз удалось уже легко (расту над собой!).
– Иначе нельзя.
– Ты помогаешь коназу Искандеру?
– Всей Руси.
– Почему я должен помогать тебе?
Нет, он определенно тормоз! Прошлый раз, можно сказать, полдня объясняла, что спасаю его от Гуюка, а он снова завел ту же пластинку! Или это проверка? Нечего мне тут контрразведку разводить, не хочешь спасаться, не надо, пропадай с музыкой или без. Без тебя найдется кому править.
