я-то сам зачем пришел, совсем голова дурная не помнит! – хлопнул с размаху он себя ладонью по лбу. – Леди Виржиния, а не глянете ли на запрос? Авось пойдёт? – и он протянул мне аккуратно заполненный бланк срочной телеграммы.
– Не «Эллисон», а «Алиссон», – механически поправила я, проглядывая текст. – Не «выслать нам», а «просим содействия» или «нуждаемся в содействии детектива такого-то». Да, добавьте в конце – «по личной просьбе графини Эверсан». И вы ведь пишете на имя главы Управления?
– Да, – растерянно подтвердил мистер Уолш.
– Значит, есть смысл указать его имя – мистер Хоупсон. Может, поправки и дополнения лучше записать на обороте? – не слишком уверенно предложила я. Всё-таки мистер Уолш был старше, а немолодые мужчины таковы, что их самолюбие очень сильно страдает, если приходится следовать женским советам.
Но возражений не последовало. Кажется, мой титул сыграл роль пьедестала, с которого удобней вещать прописные истины: в спокойной провинции людей высокого происхождения уважали куда больше, чем в суетных городах.
– Вот хорошо было бы! Ох, спасибо за помощь, леди! – неподдельно обрадовался мистер Уолш. – Уж не знаю, чтобы я без вас делал – верно, и впрямь пришлось бы записать Бесси в несчастные случаи, похоронить и надеяться на кару небесную для убийцы. А тут, может, и поймаем нечестивца, – добавил он неожиданно зло. – Попадись он мне…
– И пусть ему больше никто не попадется.
– И пусть ему… Чегось? То есть, что вы такое сказали?
– И пусть ему, убийце, больше никто не попадется, – механически повторила я. Тревожное чувство, не отпускавшее меня с того самого момента, как на пороге кабинета появилась восково-бледная Эвани, кольнуло в сердце острой иглой. – Мне кажется… Мне кажется, мистер Уолш, что он убил мисс Доусон не просто из прихоти. Но цели своей не добился. А если так…
– Да смилостивятся над нами Небеса!
Я кивнула. И впервые за долгое-долгое время – пожалуй, с самых похорон леди Милдред – очертила рукою священный круг.
На всякий случай.
Эллис прибыл только вечером следующего дня – с блеском и шиком, на попутной телеге, грохочущей, как бочка с жестяной посудой. Об торжественном явлении мне любезно доложил Томми, , к счастью, вполне оправившийся от шока, вызванного ужасной находкой. Пожалуй, даже слишком оправившийся – не люблю, когда мой отдых в саду прерывают, продираясь через кусты, точно ретивый козлик.
– Леди Виржиния, леди Виржиния! Там тако-о-о-о-е! – задыхаясь, выпалил он, вытаращив голубые глазищи. – Там дядька из города с Бирдом лается! Так лается, что аж жуть, аж жуть!
– Кто с кем? – я нехотя закрыла книгу.
– Белобрысый дядька с Бирдом! – от нетерпения Томми крутанулся на босых пятках – только рубаха колоколом вздулась. – Брешет, что никакого рейна Бирду не обещал, ну, за подвоз. На телеге, ага! А Бирд уперся – обещал. И все дела!
Только один мой знакомый мог ссориться с фермером из-за жалкого рейна.
– Пойду взгляну на этого странного гостя, – вздохнула я и улыбнулась мальчишке. – А ты, Томми, сбегай к мисс Мадлен – это та немая девушка, помнишь? – и возьми у неё для меня два рейна. Принесёшь туда, где мистер Бирд ругается с приезжим, хорошо?
– Бусделано! – скороговоркой выпалил он, сверкнул щербатой улыбкой и вновь ринулся в кусты.
Интересно, для кого прокладывают дорожки в саду? Явно не для сына садовника.
Для того чтобы найти Эллиса, провожатые мне не потребовались. Стоило выйти из лилейно-розового лабиринта на подъездную аллею к дому, как направление стало кристально ясно. Вечернее солнце покрывало жаркой медью кованую решетку, придорожные кусты и густые кроны грабов у распахнутых ворот. Птиц было не слышно – видимо, они умолкли из уважения к концерту, устроенному несносным детективом.
– У вас, милейший, совершенно, абсолютно, ни на грамм нет совести! Вы, наверное, и с собственной матушки плату возьмете, если она попросит стакан воды поднести!
– Что-то ты на мою матушку не похож, парень! Обещать-то горазд, а платить – не особливо!
– Как же милосердие?
– А как же суленный, мать-перемать. рейн-то?
– Да вы скряга!
– А ты – обманщик, парень!
– Я по работе приехал, к графине!
– Да какой ещё, мать-перемать, графине!
Ну, это в очень вежливом изложении. В отличие от Эллиса, одураченный извозчик в выражениях не стеснялся.
Я двинулась было решительно вперед, чтобы прекратить это безобразие, однако чьи-то пальцы мягко, но непреклонно удержали меня за локоть.
– А это лишнее леди… леди Виржиния, если я не ошибаюсь, – произнёс незнакомец баритоном, похожим на старый, дорогой бархат. – Позвольте Эллису наиграться.
– Вы…? – холодно и коротко спросила я. Впрочем, моего собеседника, похоже, смутить или сбить с толку было трудно. Даже графским апломбом.
– Доктор Натаниэлл Брэдфорд, – нисколько не сомневаясь, протянул он мне узкую ладонь для рукопожатия. – Управление спокойствия Бромли. Моя специализация – танатология, наука о причинах и механизмах умирания. Сейчас, к сожалению, приходится работать исключительно со смертями насильственными, но я надеюсь, что когда-нибудь смогу уделить достаточно внимания и естественным. Это гораздо интереснее.
С некоторой опаской я пожала руку. Похоже, скучных знакомых у Эллиса не водилось.
Что же касалось внешности доктора Брэдфорда, то, на первый взгляд, он не представлял собою ничего необычного. Однако он определенно был из тех людей, которые, обладая странной притягательностью, со временем кажутся более и более интересными. Аксонец, какими нас представляют на материке, воплощение всех мыслимых и немыслимых типических черт. Неопределенного возраста – можно дать двадцать пять лет, а можно и тридцать пять. Не слишком высокий – как раз, чтобы романтичная девица смогла склонить голову на плечо, а джентльмену не пришлось глядеть на собеседника снизу вверх. Очки в тонкой серебряной оправе ровно сидели на прямом носу. Выражение светло-серых глаз невозможно было определить – насмешливо-равнодушные, иронично-серьёзные? Губы – типично-тонкие, кожа – традиционно-бледная. Волосы – прямые и тёмные, когда-то расчесанные на идеальный пробор, но сейчас, на сыром загородном ветру, они пришли в полнейший беспорядок.
– И каков диагноз?
– Простите? – смутилась я почему-то.
Доктор Брэдфорд улыбнулся одними уголками губ.
– Вы так пристально на меня глядели, словно хотели на глаз отыскать у меня смертельную болезнь. И каков же вердикт?
Я неловко рассмеялась от неожиданности. Эллис мгновенно оборвал спор и обернулся ко мне, сияя улыбкой.
– Думаю, знакомство будет интересным,
