в старика.
– Потому, что в этом он находит утешение. А тут, что уж говорить, и я сам изрядно виноват… Но довольно. Время позднее, леди.
– Действительно, – поднялась я со скамьи, хотя в интонациях Марка наверняка не было ни малейшего намека на то, что мне пора бы и честь знать. – Пожалуй, зайду в Управление и узнаю, скоро ли собираются мистер Норманн и доктор Брэдфорд возвращаться в особняк. Если нет, то поеду одна, а позже пришлю за ними машину. Благодарю за беседу, отец, – добавила я после недолгой заминки. – Я… постараюсь следовать вашему совету.
Он растерянно кивнул.
Мэдди, словно почувствовав что-то, открыла сонные глаза и поймала мой взгляд.
– Скоро домой, – улыбнулась я. – Осталось только одно дело.
Когда мы сошли со ступеней церкви, из тени нам наперерез шагнул высокий человек. Я успела до смерти перепугаться за ту секунду, которая потребовалась, чтобы осознать – это Лайзо, просто Лайзо, а не мистическая тварь из преисподней и не грабитель.
– Вы! – от испуга я повысила голос и лишь усилием воли заставила себя говорить на тон тише. – Разве вы не были в церкви с нами?
– А что мне там делать? – пожал плечами он. Тёмно-коричневая рубаха сливалась с полумраком, и движение получилось призрачным. Вот бы свечу или лампу найти, а то уж больно неуютно чувствовать себя полуослепшей. Тайни Грин Халлоу – не Бромли; тут не светятся окна домов и фонари, а ночь густа, как чернила.
– Помолиться за мисс Доусон? – неуверенно предположила я, уже жалея, что начала разговор.
– Лучше я за живыми пригляжу, – равнодушно ответил Лайзо и добавил еле слышно: – Да и к тому же таких, как я, раньше и на порог церкви не пускали – дурная кровь… Давайте вашу руку, леди, – продолжил он громче. – Дороги здесь – яма на яме, того и гляди – ноги переломаешь. А я в темноте вижу хорошо.
Ладонь его белела в темноте, как знак искушения.
– Лучше помогите Мэдди, – передернула я плечами и решительно зашагала в сторону Управления, надеясь, что чувство направления мне не изменяет.
Зайду в чужой огород – вот будет фокус…
Через мгновение меня нагнала Мадлен и упрямо подхватила под локоть, как будто я одна и впрямь могла оступиться. Лайзо шел в некотором отдалении позади нас, и отчего-то на душе становилось спокойней при одной мысли об этом.
– А вот и вы, наконец! – Эллис уже ожидал нас у дверей Управления, нетерпеливо приплясывая на месте. Рядом с ним застыл истуканом тот самый рыжий детина, Перкинс, удерживая на вытянутой руке старинный фонарь. – У Брэдфорда чудесные новости, а вы где-то бродите… Впрочем, новости подождут до ужина. Лично у меня с самого отъезда из Бромли и крошки во рту не было.
Я вовремя проглотила вежливое «вот за ужином и расскажете» и только кивнула.
– Мистер Маноле, будьте любезны, подгоните автомобиль к нам…
– Не надо, – перебил меня Эллис. – Не гоняйте Лайзо зря, легче нам самим дойти, чем ему крутиться, разворачивая этот агрегат. Подождите еще минуту – Нэйт собирает свои инструменты. О, кстати, Виржиния, хотите шутку? – оживился он вдруг. – Ну, хотите или нет, а слушайте, молчать о таком невозможно. На середине, так сказать, процесса – Бесси на столе, Нэйт в ней своими железками ковыряется, запашок соответственный стоит – заходит в морг какое-то чудо в старомодном камзоле и начинает этак нараспев, недовольно говорить: «Господа, па-а-азвольте, что вы делаете в моей…», но тут у Нэйта в трупе… тьфу, в общем, просто в трупе что-то хлюпнуло, и этот щеголь как хлопнется в обморок! В общем, нашлось и мне дело. Оказалось, что это был здешний медик, мистер Максвелл. Я его допросил заодно, раз уж он мне под руку попался… Редкостно бесполезный тип, скажу я вам.
– Как знать, – пожала я плечами. – Возможно, он хорошо лечит овец. А здешнему медику, – я намеренно выделила голосом слово, – навыки ветеринара куда полезней умений патологоанатома.
Эллис засмеялся, и белые зубы его влажно блеснули в темноте.
– Ваша правда, Виржиния, – согласился он, успокоившись. – О, а вот и доктор! Нэйт, мы только тебя ждали. Как насчет ужина?
– Аппетит разыгрался – как всегда после работы, – вздохнул доктор Брэдфорд и поправил очки на переносице. – Леди Виржиния, рассчитываю на ваше гостеприимство.
– Вы не разочаруетесь, – светски улыбнулась я, чувствуя себя участницей фантасмагорического представления.
Ехать обратно было далеко не так удобно, как в деревню. Во-первых, в темноте автомобиль постоянно попадал колесом в ямы, и нас всех трясло, как горошины в банке. Во-вторых, от Эллиса и от доктора Брэдфорда исходил пренеприятный запах – работа с мертвыми телами отнюдь не освежает. Пока мы добрались до дома, я уже успела твердо решить, что сначала всеми правдами и неправдами загоню своих гостей в купальню и только потом, отмытых и благоухающих не иначе, как розой, усажу за стол.
Даже если для этого мне придётся задержать ужин и посидеть голодной.
Впрочем, долгих уговоров и не потребовалось. Хватило только одного намека – и Эллис, и его друг горячо поддержали идею купания. Слугам даже не пришлось греть воду дважды: Брэдфорд вымылся так быстро, что она не успела остыть, а детектив не побрезговал и залез в ту же ванну.
Честно говоря, я немного опасалась, что разговор о вскрытии и прочих неаппетитных вещах начнется уже за ужином. Но Эллис быстро оглядел собравшихся в столовой, слегка задержавшись на мистере Оуэне, негромко беседующем с Эвани, и на мистере Джонсе, застывшем у дверей – и улыбка у него сделалась особенно милой и непринужденной. А беседа свернула в безобидное русло – природа, погода, споры в парламенте и, конечно, несомненный кулинарный талант моего повара. Я сдержанно похвалилась, что готовит не один человек, а супружеская чета, и Эллис выразил желание непременно побеседовать с ними чуть позже.
Как и с другими слугами.
Уже потом, после чая и сладостей, мы с Эллисом и доктором Брэдфордом отправились в мой кабинет. Я хотела попросить Эвани посидеть со мною для соблюдения приличий, однако вовремя вспомнила о том, при каких обстоятельствах она узнала об убийстве, – и остановила выбор на Мадлен.
– Ну-с, приступим. – Детектив развалился в единственном кресле, закинув ногу на ногу. Мы с Мэдди чинно
