– Ошибку?
– Да, Дик, ошибку. И непростительную для поклонника детективной литературы. Садитесь, пожалуйста. Вот сюда, поближе. Вы знаете пару, которую так остроумно сняли в их собственной машине?
Тесман протянул юноше фотографию. Из глубины кабины на аппарат смотрели два человека, застывшие в нелепых позах: растопыренные пальцы, раскрытые рты, рука толстяка тянется к лицу, словно пытаясь закрыться от света.
– Конечно, знаю. Этот – Роберт Смит, совладелец фирмы «СС». А этот мрачный тип без определенных занятий, который, судя по всему, имеет какое-то отношение к «коршунам»…
– Вот видите, Дик. «Имеет отношение»… А по нашим данным, это и есть главарь шайки. Больше того. Он – мой старый знакомый. Благодаря ему мне так легко оставаться невозмутимым… С некоторым приближением это можно назвать пластической операцией. Точнее, резекция лицевых нервов. Впрочем, это уже детали. Второй на этом снимке – Белый Ральф.
Юноша вскочил:
– Белый Ральф?
– Да, лейтенант. Для вас это уже история, архаизм. Белый Ральф, гласный и негласный руководитель восемнадцати неонацистских путчей в разных странах, крупнейший военный преступник, которого уже двадцать лет безуспешно разыскивает Интерпол. Он был в ваших руках, Дик. А вы…
– Но я не знал его в лицо!
– Может быть, это даже к лучшему. Вам повезло, Дик. Так везет только в юности… Да. Сейчас для МСК важнее не само «воскресение» Белого Ральфа, а запись его разговора с Робертом Смитом, которую вы сделали направленным микрофоном в пылу своей азартной погони.
– Я старался…
– Я знаю, мой мальчик. Именно поэтому вы сейчас в моем кабинете, а не на гауптвахте.
Дик смущенно потер подбородок, но через секунду вскинул голову, и в его карих глазах не было ни тени раскаяния.
– Простите, шеф, что я доставляю вам неприятности, но… Вот вы говорите: не привлекать внимания. А по-моему, наоборот. Мой синий реглан примелькался в злачных местах, меня знает в лицо чуть ли не каждый бармен в Штатах – знает и поэтому не принимает в расчет. Кто такой Дик Стрикленд? Пьяница и задира, скандалист и прожигатель жизни, Кому он помешает? Зато Дик Стрикленд, которого все знают, пробьется туда, куда не проникнет ни один из ваших «незаметных» агентов, пробьется и узнает все, потому что никому не придет в голову всерьез таиться от этого горластого шалопая…
– Стоп, Дик, у вас целая система, о ней мы поговорим в другой раз. А сейчас… сейчас мы хотим использовать вас именно в той роли, которую вы сами себе выбрали – удачно или неудачно, не в этом суть… Завтра вы полетите на Марс.
– Клипер «Нерон»?
– Да. Ваше появление среди тамошней публики действительно не привлечет внимания. Но предупреждаю: никакой самодеятельности на этот раз. Вы – глаза и уши. И ничего более. Ясно?
– Так точно.
Тесман повертел фотографию, положил на стол, прихлопнул сверху ладонью. Рука была сильная и цепкая, с витыми синими венами под задубевшей кожей – рука рыбака или моряка.
– Они заодно, Смиты и «коршуны». Но как и насколько, мы пока не знаем. В записи речь идет о каком-то препарате СД, который надо добыть где-то в космосе. Операция чрезвычайно важная, если Роберт Смит рискнул самолично встретиться с Белым Ральфом. В операции должен участвовать кто-то третий. Кто?
– По-моему, это не сообщник. Смит говорит о нем весьма раздраженно.
– Я тоже так думаю. И это еще более запутывает дело.
– Они упоминали Биоцентр и доктора Солсбери.
– Биоцентром мы займемся. И всем остальным. А ваша задача – «сесть на хвост» Ральфу и его неизвестному напарнику и постараться проникнуть в Гнездо. Штука рискованная, но ведь вы сами только что говорили о своих неограниченных возможностях.
– Вы думаете, Гнездо на Марсе?
– Не исключено. Пока освоена лишь ничтожная часть поверхности Марса, в его бескрайних пустынях, под прикрытием постоянных миражей можно спрятать целые города, и никакая аэроразведка не сможет их обнаружить. Во всяком случае, Ральф говорит, что их «встретят птички»… Как будто все сходится.
Лейтенант хотел что-то сказать, но, передумав, встал:
– Все ясно, шеф. Разрешите идти?
– Идите, Дик. Исправляйтесь. Но повторяю – никакой самодеятельности… Постойте! Что это такое?
В руках полковника сверкнул небольшой перочинный нож. Дик хитро сощурился:
– Простите, полковник, сразу видно, что вы не служили в уголовной полиции. Эту штучку мы отобрали у второго «коршуна», который был с Ральфом вчера. Он арестован «по подозрению в грабеже» и отсиживается, по-моему, с превеликой радостью: видно, быть «коршуном» несладко.
– Но зачем «коршуну» перочинный нож?
Вместо ответа Дик взял ножичек и подошел к стенду, стоящему у стены. Там, исполосованная лучеметами всех систем, усеянная оспяными вмятинами от пуль разных калибров, стояла броневая плита толщиной в ладонь.
Лейтенант щелкнул ножичком. Из него выскочило маленькое, длиной в мизинец, лезвие. Дик прикоснулся концом лезвия к плите и провел по металлу витиеватую линию. В его ладони остался внушительный кусок брони, отрезанный по этой линии.
– Обычная уголовная игрушка. Воровской вариант ультразвукового резака. Предназначен для краж со взломом. Режет сталь до двадцати сантиметров, бетон – до полутора метров. Изъят в качестве вещественного доказательства.
Дик хотел было положить нож на стол, но полковник отвел его руку:
– Избавьте, избавьте. Здесь не полиция. Меня подобного рода вещественные доказательства не интересуют. Можете взять это себе. В качестве сувенира. Или военного трофея.
– Зачем он мне, шеф? Я пока не собираюсь грабить банки.
– Кто знает, лейтенант. Если вы и дальше будете вживаться в роль прожигателя жизни, боюсь, что для сохранения репутации вам придется заняться и этим. Ну, желаю удачи, Дик.
7. ПОЕДИНОКДо Луны пришлось добираться на маршрутной «Селене»: было время затишья и таксисты отказывались гонять машину туда и обратно из-за одного пассажира. Даже обещание двойной платы не вызвало у них энтузиазма.
Восьмидесятиместный салон «Селены» был почти пуст. Высокая женщина лет сорока с двумя ребятишками, трое хмурых парней в одинаковых серо-синих тужурках, видимо рабочие с лунных шахт, два поджарых чиновника, подчеркнуто неподкупные лица которых сразу выдавали их инспекторские полномочия, компания веселых негров, с неутихающим темпераментом что-то обсуждавших, меланхоличный индус в европейском костюме и нейлоновой чалме, сонный полицейский с серебряными нашивками лунной охраны – обычные пассажиры обычного маршрутного рейса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
