Тина легко передвигалась по просторному помещению, проверяя, все ли правильно расставлено и накрыто. Она взяла две вазы и поменяла местами.
— В доме, наверное, полно слуг? — поинтересовалась Тереза.
— Да, хватает.
— А я так и не наняла служанку, — сказала Тереза. — Не хочу видеть рядом чужого человека. Впрочем, ты же знаешь, у меня очень маленькая квартира. А вообще, должно быть, интересно, когда тебе прислуживает много людей?
— Я не люблю и не умею отдавать распоряжения. Но дом большой, дел много, и Конни считает, что нам необходимо иметь достаточно слуг. Он хочет, чтобы к нам переехала Джулия Уилксон, я тебе о ней рассказывала, и командовала прислугой, а я бы занималась только детьми.
Тереза помолчала с задумчивостью.
— Из тебя, безусловно, получится идеальная мать. Ни подзатыльников, ни шлепков… Ты сумеешь сделать своего сына счастливым.
— Да, я очень хочу, чтобы Барри был счастлив. И Мелисса, конечно, тоже. Послушай, Тесси, — Тина повернулась к сестре, — если хочешь купить дом, квартиру, словом, если нужны деньги, мы дадим сколько надо. Я давно хотела предложить, просто стеснялась.
— Деньги? Зачем? Я достаточно зарабатываю и почти все кладу в банк на имя Барни. Когда-нибудь у него появится заветная мечта, может быть он захочет учиться дальше, и я хочу, чтобы он имел возможность исполнить свои желания.
— Мы с Конни тоже будем рады помочь ему в этом.
— Знаю. Спасибо, Тина.
Ее лицо вдруг стало грустным.
— Тесси, а у тебя есть заветная мечта? — спросила Тина.
— Теперь уже нет. Впрочем, иногда мне хочется уехать куда-нибудь в Восточную Австралию и поселиться там, вдали от всей этой суеты.
— И ты не будешь скучать по Сиднею?
— Мне кажется, нет.
Тина вспомнила свою, жизнь у миссис Макгилл. Да, ей тоже хотелось убежать от всего и ото всех. Выйдя замуж, она послала старой даме письмо с рассказом о своей жизни, а также сообщила ей, что дочь Джоан жива. Миссис Макгилл ответила. Она просила Тину навестить ее и привезти Мелиссу. «Все, чем я владею, принадлежит дочери Джоан, — писала миссис Макгилл, — и я хочу увидеть девочку перед своей смертью. А тебя, Тина, я вспоминала гораздо чаще, чем ты можешь себе представить. Даст Бог, все, что я сумела сделать за время жизни в Австралии, не пойдет прахом…»
Тина также убедила Конрада написать Джону Россету в Сан-Франциско. Она была поражена, узнав, что он все еще не сообщил отцу Джоан, что его единственная внучка не погибла.
— Это же будет для него как свет в окошке! — говорила она. — Неважно, какие у вас были отношения! Представь себе, сколько он пережил, у него же никого не осталось!
— Если он потребует отдать ему Мелиссу, — сказал Конрад, — я не соглашусь.
— Она сможет часто навещать его, — успокоила Тина, — или пусть он приезжает к нам.
Эта мысль не очень понравилась Конраду, но письмо он отправил. Он, по возможности, старался не возражать Тине, исполнять любые ее желания, она это знала. Но она оставалась верной себе и никогда не злоупотребляла его терпением и вниманием. Она старалась быть прежней, милой, ласковой, доброй. Хотела жить новой жизнью, радоваться, мечтала забыть все плохое…
Тереза вернула ее к действительности, сказав:
— Наверное, ты делаешь все так, как велит Конрад?
— Вовсе нет. Как правило, мы стараемся прийти к общему мнению.
— Я бы ему не простила, — сказала Тереза, глядя сестре прямо в глаза, — такое нельзя прощать!
В ее взгляде было столько твердости, что Тина на мгновение пожалела о том, что в порыве откровенности все рассказала сестре.
— Ты меня осуждаешь?
— Нет. Это же твоя жизнь. Я сама редко поступала правильно.
— И все же в глубине души не можешь меня понять?
— Не знаю. — Тереза взяла ее за руку. — Ты же счастлива, правда?
— Да, Тесси. Я получила все, что хотела. Вышла замуж за любимого человека, у меня есть сын и все, что нужно для счастливой жизни.
Тина улыбалась, и Тереза рискнула спросить:
— Но если б ты знала, что ждет тебя на пути к этому счастью, то согласилась бы пережить все это ради того, что имеешь теперь?
— Никогда! Ни за что на свете!
И Тереза отпрянула, заметив, что лицо Тины залито слезами.
— Ради Бога, прости! — пробормотала она.
—Ничего, — ответила Тина, вытирая слезы тыльной стороной ладони, — я же правда счастлива, Тереза, и это главное. Просто иногда мне кажется, что я вижу зеленые листья деревьев, присыпанные только что выпавшим холодным сверкающим снегом. Я однажды видела такое. Да, красиво, необычно, волшебно, но при этом такое странное чувство… Я даже не могу объяснить… Какая-то несоединенность отдельных явлений жизни, где-то там, в глубине души, беспомощность а иногда… просто страх.
— А Конрад? Он знает?
— Да. Он один может успокоить меня. Кроме того, теперь у меня есть ты.
Тина глубоко вздохнула и улыбнулась, уже совсем по-другому.
— В таком случае все будет хорошо?
— Конечно, Тесси. И у меня, и у тебя. Идем? Повинуясь желанию Тины, Тереза прошла в детскую и заглянула в колыбель.
— Ну как? — спросила Тина. Тереза пожала плечами.
— Он еще не стал личностью. Пригласи меня в гости лет через двадцать, тогда я тебе скажу.
— Через двадцать? Страшно даже представить!
Они обе рассмеялись и вернулись в зал. Там ждали Конрад и Мелисса, одетая в одно из самых нарядных платьев. В ее черные волосы была вплетена алая роза. Мелисса поздоровалась с Терезой.
— Ты сегодня очень красивая, — сказала та, хотя на самом деле девочка ей не нравилась. Тереза считала, что Мелисса чересчур своевольна и упряма, а потому еще доставит немало хлопот. Но Конрад О'Рейли, как видно, очень любил свою дочь.
— У Терезы прелестный сын, — заметила Тина, — жаль, ты не взяла его с собой, Тесси.
— В другой раз… Да, он хороший мальчик, ни в мать, ни в отца.
— Что ж, — улыбнулся Конрад, — и такое бывает.
Потом посмотрел на жену. Тина знала этот взгляд, Конрад часто так смотрел в последнее время. Так, точно спрашивал: «Ничего не случилось, Тина? Все в порядке? Тебе хорошо?»
Она широко улыбнулась, отгоняя его настороженность. Сегодня праздник, и ей хотелось быть веселой.
— Где же ваш знаменитый приятель? — поинтересовалась Тереза. — Он, наверное, не придет.
— Нет, он обещал, — сказала Тина. — И он вовсе не знаменит. Если хочешь знать, ты куда более известный человек.
В холле послышались шаги.
— Это Даллас, — сказал Конрад.
Тереза вздрогнула и застыла на месте. Что это, совпадение?
В это время вновь прибывший вошел, и все взоры устремились на него. Даллас был хорошо одет и держался с такой же спокойной уверенностью, как и прежде.
