они не будут мстить за своего сородича.
— Может они ещё и тактику не изменят? — ехидно уточнил Ярсен. — И позволят нам подстрелить остальных? Для большей чистоты эксперимента…
— Нет, тактику они уже изменили. Вторая Луна сошла с варпа примерно в трёх сотнях световых лет от Цираннуса. Затем возобновила продвижение, но заметно медленнее, регулярно останавливаясь и меняя курс каждые десять секунд полёта, то есть каждые двадцать световых часов. Из-за постоянного разгона и торможения её средняя скорость упала до восьми тысяч световых. Кроме того, теперь пространство впереди неё прочёсывают около сотни «крейсеров» — километровых некроморфов с собственными эпицентрическими двигателями. Наконец, изменилась психическая передача, которая транслируется через Обелиски в Колониях.
— Да? И как же изменилась?
— Теперь вместо «Мы идём, мы голодны», передаётся «Осквернителей покоя мёртвых найдём везде».
— Хм… — Серан потёрла лапкой край черепа. — На редкость ёмкое и осмысленное послание. Похоже, они знают — или догадываются — про твой план с некрофагом, Мордин. И готовы нас отпустить, если мы оставим им главную добычу.
— Теперь я понимаю, почему это совещание происходит только в локалке, и о нём не знают Явик и Кейн, — вздохнул Вирви.
— Разумеется. Кейн бы обязательно потребовала от нас уничтожить тела, а Явик, который с ней регулярно… контактирует — не смог бы этого скрыть.
— И всё-таки я не понимаю, — Скруд устремил все глаза на Мордина. — Что для них важнее, некромасса или информация? До чего они так голодны, что аж вопят об этом на весь космос? Если информация, то её уже поглотили как минимум Обелиски Колоний. Даже если они не транслировали её в общую сеть, разумнее со стороны Лун было бы потребовать от нас не трогать Обелиски. А если некромасса, то при уничтожении зрелой Луны потери были в любом случае больше, чем можно собрать на всех десяти планетах.
— Вы хотите, чтобы я погрузился в память кольца ради ответа на этот вопрос? — жёстко спросил Зум. — Я могу, я не боюсь ни смерти, ни безумия. Но иметь дело с тем, во что я превращусь, придётся вам. И это не попытка запугать, я просто хочу, чтобы вы чётко представляли перспективы.
— Какова вероятность, что поиск ответа что-то сделает с вашим рассудком? — уточнил Вирви. — Ответа в минимальной форме, словесной, без математики вообще. Нас не интересуют тонкости многомерных процессов, только общие цели Лун.
— Ну… — некроморф слегка завибрировал и расплылся в пространстве, его глаза сверкнули двумя вспышками. — Функциональное нарушение прямо сейчас, связанное с текущим состоянием мозга — процентов двадцать пять для Зума и двадцать для Мордина. Безумие стойкое, не устраняемое перезагрузкой мозга — десять процентов для Зума и пятнадцать для Мордина.
— С кольцом может попробовать общаться только один из вас? Чтобы второй оставался и наблюдал?
— Да, мы нередко так и делали.
— Тогда пусть Зум попробует «нырнуть» туда и извлечь информацию, — сказал Скруд. — Десятипроцентный риск для нас приемлем. Это лучше, чем строить планы наослеп, не понимая, чем руководствуется враг, что для него ценно и чего он боится. Тем более, насколько я понимаю саларианскую физиологию, его можно снизить ещё больше, если после получения ответа в словесной форме вторая половина личности перезагрузит мозг полностью, сбросив все состояния, и при этом заблокирует их сохранение в виде нити памяти.
— Мой напарник отказывается от полной перезагрузки. Он боится, что я не верну его.
— Кто из вас это сказал?
— Мордин. Отказывается Зум.
— Его можно понять. Это всё равно, что любому из нас снова впустить в своё тело Жнеца.
— Не стирал его. Не подавлял. Был перемещён принудительно. Не хищник. Сотрудничество — выгоднее.
— Вы же разделяете один мозг, один массив нитей памяти, — удивилась Серан. — Неужели он не может убедиться, что ты не таишь никаких агрессивных планов против него? Даже мы, когда были протеанами, умели добиться искреннего сотрудничества за счёт обмена прикосновениями.
— В том-то и дело, что я его читал, — это уже явно говорил Зум. — Причём читал гораздо глубже, чем он сам себя. Мордин ДУМАЕТ, что он не захочет мне ничего плохого. Но на самом деле — он меня боится. Мы в Лиге Единения разбираемся в таких вещах. Он знает, что я хитрее и решительнее его. Знает, что я могу принимать решения, на которые он не осмелится.
— Не смелость. Неосторожность. Ограниченность. Невозможность представить последствия.
— И если появится возможность от меня избавиться, снова заполучив мою часть памяти и тело в своё безраздельное владение, — как ни в чём не бывало продолжал Зум. — Мордин точно не устоит перед искушением. А потом уже убедит себя и всех, что это было ради общего блага. Возможно, он даже не решит сразу, что от меня нужно полностью избавиться. Просто будет откладывать каждый раз восстановление моей части личности. Сначала на дни, потом на недели, потом на месяцы… а потом забудет вообще. У него достаточно более срочных дел для этого. Благодарю покорно.
— Но ведь ты существуешь не только в виде нитей памяти, — возразила Серан. — Ваши личности — в первую очередь многомерные информационные поля. Именно поэтому вы сохраняете мышление в чардже и свои «я» после потери глаз. Ни тебя, ни его нельзя просто так «отказаться загружать».
— А, это, — некроморф раздражённо махнул рукой, то ли забыв, то ли поленившись отключить скоробиотику. Грохот ударной волны встряхнул весь корабль. — Да, верно, есть. Но проблема в том, что если Мордин будет хотя бы секунду контролировать тело один, то он сможет приказать кольцу поглотить мою «душу», и не выпускать больше. А уж оно-то сделает с радостью.
— Но если на это время снять кольцо… Вы же вроде можете его снимать ненадолго?
— Теперь можем и надолго, но вы же хотите, чтобы я именно в кольцо для вас полез!
— Так сделайте это последовательно! Следи за логикой, Зум. Ты читаешь воспоминания кольца. Передаёшь это знание — словесно — Мордину. Мордин передаёт нам. Затем он снимает кольцо, оставляет его на безопасном расстоянии, и лишь потом перезагружает тебя.
— О богиня, какие же вы, ксеносы, мееедленные. Да я эту схему уже пять раз обдумал с разных сторон, пока ты договорила первое предложение! Не выйдет. Мордин вам скажет, что именно многомерная часть
