Наконец он сумел вцепиться в «сторожа» так, что тот не мог пошевельнуться, и поднял его над головой, чтобы размозжить о землю. Но в тот момент, когда он поднял руки, облако отпустило луну, и в саду стало светло.
Он увидел, что держит, и с трудом подавил возглас изумления.
Он ожидал увидеть собаку. Но это была не собака. Это было не похоже ни на что, виденное им до сих пор. Он даже не слышал о таком.
Один конец этого существа представлял собой рот, другой был плоским и квадратным. Размером оно было с терьера, но это был не терьер. У него были короткие, но сильные ноги, а руки были длинные, тонкие, заканчивающиеся крепкими когтями, и он подумал, как хорошо, что он схватил это существо, прижав его руки к телу. Существо было белого цвета, безволосое и голое, как ощипанная курица. За спиной у него было прикреплено что-то, очень похожее на ранец. И тем не менее это было еще не самое худшее.
Грудь его была широкой, блестящей и твердой, как панцирь кузнечика, а на ней вспыхивали светящиеся буквы и знаки. Дойла охватил ужас. Мысли молниеносно сменяли одна другую, он пытался удержать их, но они крутились где-то, и он никак, никак не мог привести их в порядок.
Наконец непонятные знаки исчезли с груди существа, и на ней появились светящиеся слова, написанные печатными буквами:
— ОТПУСТИ МЕНЯ!
Даже с восклицательным знаком на конце.
— Дружище,— сказал Дойл, основательно потрясенный, но тем не менее уже пришедший в себя,— Я тебя не отпущу просто так. У меня есть насчет тебя кое-какие планы.
Он обернулся, нашел лежавший на земле мешок и пододвинул к себе.
— ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, — появилось на груди существа.
— Нет,— сказал Дойл,— не пожалею.
Он встал на колени, быстро развернул мешок, засунул в него своего пленника и затянул резинку.
Внезапно на первом этаже дома вспыхнул свет и послышались голоса из окна, выходящего в сад. Где-то в темноте скрипнула дверь и захлопнулась с пустым гулким звуком. Дойл бросился к веревке. Мешок мешал ему бежать, но желание убраться подальше помогло быстро вскарабкаться на дерево. Он притаился среди ветвей и осторожно подтянул к себе болтающуюся веревку, сворачивая ее свободной рукой.
Существо в мешке начало ворочаться и брыкаться. Он приподнял мешок и стукнул им о ствол — существо сразу затихло.
По дорожке, утопающей в тени, кто-то прошел уверенным шагом, и Дойл увидел в темноте огонек сигары. Раздался голос, явно принадлежащий Меткалфу.
— Генри!
— Да, сэр,—отозвался Генри с веранды.
— Куда, черт возьми, задевался ролла?
— Он где-то там, сэр. Он никогда не отходит далеко от дерева. Вы же знаете, он за него отвечает.
Огонек сигары загорелся ярче — видно, Меткалф яростно затянулся.
— Не понимаю я этих ролл, Генри,— сказал он,— Столько лет прошло, а я их все не понимаю.
— Правильно, сэр,— сказал Генри.— Их трудно понять.
Дойл чувствовал запах дыма. Судя по запаху, это была хорошая сигара.
Ну и понятно: Меткалф, конечно, курит самые лучшие. Не будет же человек, у которого растет денежное дерево, задумываться о цене сигар!
Дойл осторожно отполз фута на два по суку, стараясь приблизиться к стене.
Огонек сигары дернулся и обернулся к нему — значит, Меткалф услышал шум на дереве.
— Кто там? — крикнул он.
— Я ничего не слышал, сэр. Это, наверно, ветер.
— Никакого ветра, дурак. Это опять та же кошка.
Дойл прижался к ветке, неподвижный, но вместе с тем собранный в комок, готовый действовать, как только в этом возникнет необходимость. Он выругал себя за неосторожность.
Меткалф сошел с дорожки и стоял, освещенный лунным светом, разглядывая дерево.
— Там что-то есть,— объявил он торжественно.— Листва такая густая, что я не могу разглядеть, в чем дело, но могу поклясться — это та самая чертова кошка. Она просто преследует роллу.
Он вынул сигару изо рта и выпустил несколько изумительных по форме колец дыма, которые, как привидения, поплыли в воздухе.
— Генри,— крикнул он,— принеси-ка мне ружье. Двенадцатый калибр стоит прямо за дверью.
Этого было достаточно, чтобы Дойл бросился к стене. Он едва не упал, но удержался. Он уронил веревку, чуть не потерял мешок. Ролла внутри снова начал трепыхаться.
— Тебе что, попрыгать охота? — яростно зашипел Дойл.
Он перекинул мешок через забор и услышал, как тот ударился о мостовую. Дойл надеялся, что не убил роллу, так как его пленник мог оказаться ценным приобретением. Его можно будет продать в цирк — там любят всяких уродцев.
Дойл добрался до стены и соскользнул вниз, не думая о последствиях, исцарапав руки и ноги.
Из-за забора доносились страшные вопли и леденящие кровь ругательства Дж. Говарда Меткалфа.
Дойл подобрал мешок и бросился к тому месту, где он оставил машину. Добежав, он кинул мешок внутрь, сел за руль и поехал по сложному, заранее разработанному маршруту, чтобы уйти от возможной погони.
Через полчаса Дойл остановился у небольшого парка и принялся обдумывать ситуацию.
В ней было и плохое, и хорошее.
Ему не удалось собрать урожай с дерева, как он намеревался, и к тому же теперь Меткалфу обо всем известно и вряд ли удастся повторить набег.
С другой стороны, Дойл теперь знал наверняка, что денежные деревья существуют, и у него был ролла, вернее, он предполагал, что эту штуку зовут роллой.
И этот ролла — такой тихий в мешке — основательно поцарапал его, охраняя дерево.
При свете луны Дойл видел, что руки его в крови, а царапины на ребрах под разорванной рубашкой жгли огнем. Штанина промокла от крови.
Он почувствовал, как мурашки побежали по коже. Человеку ничего не стоит подцепить инфекцию от неизвестной зверюги.
А если пойти к доктору, тот обязательно спросит, что с ним случилось. Он, конечно, сможет сослаться на собаку. Но вдруг доктор поймет, что это совсем не собачьи укусы. Вернее всего, доктор сообщит куда следует.
Нет, решил он, слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать,— никто не должен знать о его открытии. Потому что пока Дойл — единственный человек, знающий о денежном дереве, из этого можно извлечь выгоду. Особенно если у него есть ролла, таинственным образом связанный с этим деревом, которого даже и без дерева, если повезет, можно превратить в деньги.
Он снова завел машину.
Минут через пятнадцать он остановил ее в переулке, в который выходили задние фасады старых многоквартирных домов.
Он вылез из машины, прихватив с собой мешок.
Ролла все еще был неподвижен.
— Странно,— сказал Дойл.
Он положил руку на мешок. Мешок был теплым, а ролла чуть пошевелился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
