значит это будет услуга от его имени, а его счета не для слабонервных. Вы лучше других знаете, кто имеет доступ к вашим именным конвертам и бланкам, кто может попасть в гардероб, и наверняка у вас есть догадки насчет всевозможных как и почему. Кстати, этот галстук вы больше не сможете носить. И вообще, раз его прислали мне, по закону и по справедливости он мой и должен находиться у меня. – Я протянул руку. – Если вы не против.
– Конечно. – Вэнс отдал мне галстук. – Но я бы мог… Вы же не собираетесь сжечь его?
– Ни в коем случае. – Я сунул галстук в боковой карман. Конверт с письмом еще раньше вернулся в нагрудный карман. – Я коллекционирую сувениры. Если вдруг у вас появится возможность…
Где-то затренькал колокольчик, тихо и мелодично. Вероятно, это и была музыка будущего. Вэнс с озадаченно наморщенным лбом направился к входной двери. Я опять шел за ним следом – обратно в открытую дверь из спальни, потом через гостиную к другой двери. Хозяин дома отпер ее. В небольшом холле стояли двое: один – приземистый крепыш в рубашке с коротким рукавом и коричневых джинсах, второй – тоже крепыш, но высокий, настоящий громила.
– В чем дело, Берт? – спросил Вэнс.
– Вот этот коп, – начал коротышка, – хочет попасть в квартиру миссис Кирк.
– Зачем?
В разговор вступил громила:
– Просто взглянуть, мистер Вэнс. Я сейчас на дежурстве, и поступил вызов. Скорее всего, какой-то пустяк, так обычно и бывает, но я должен посмотреть. Извините за беспокойство.
– Посмотреть на что?
– Не знаю. Я же сказал, скорее всего, ничего не произошло. Мне только нужно убедиться, что все нормально. Закон и порядок, знаете ли.
– Конечно, тут все нормально. Это мой дом.
– Да, я в курсе. Но я на работе. Поступил вызов, я должен делать то, что приказано. Когда я нажал на кнопку звонка миссис Кирк, мне никто не ответил, поэтому я нашел управляющего. Таков порядок. Извините, что пришлось потревожить вас.
– Ладно… Берт, у тебя есть ключ?
– Да, сэр.
– Позвони, прежде чем… Нет, лучше я сам схожу.
Следом за ним я покинул квартиру, и он запер входную дверь.
Вчетвером мы едва втиснулись в кабину лифта. На втором этаже трое моих спутников вышли, и я вместе с ними. Мы оказались в таком же небольшом холле. Вэнс нажал на кнопку звонка, выждал полминуты, снова нажал и не отпускал палец секунд пять, потом опять подождал.
– Хорошо. Берт! – отступив в сторону, скомандовал он.
Берт вставил ключ в замок («Рабсон», отметил я), повернул его, нажал на ручку, распахнул дверь и отодвинулся, давая дорогу Вэнсу. Затем в квартиру вошел коп, за ним я. Сделав пару шагов, Вэнс остановился и позвал звучным баритоном:
– Бонни! Это я, Джим!
Я первым заметил синюю женскую тапочку, надетую на торчащую из-за дивана ногу, и двинулся было туда, но тут же остановился. Пусть коп сам это обнаружит. И он обнаружил. Тоже увидел тапочку, заглянул за диван и замер.
– Боже праведный! – выпалил он, не отрывая взгляда от своей находки.
Тогда и я подошел, а вместе со мной Вэнс. Когда он увидел все это, то остолбенел, вытаращив глаза, потом со сдавленным вскриком рухнул на пол. Это был не обморок, просто у него подогнулись колени. Оно и понятно. Даже свежая кровь на живом лице приводит в трепет, ну а если корка засохшей крови покрывает больше половины мертвого лица и ковер вокруг головы, то устоять на ногах непросто.
Не то чтобы я остался совершенно невозмутимым, но слабость в коленях волновала меня сейчас в последнюю очередь. На принятие решения потребовалось секунд шесть. К нам присоединился Берт и в свою очередь впал в транс от увиденного. Вэнс, схватившись за спинку дивана, пытался подняться. Коп присел на корточки, чтобы вблизи изучить мертвое лицо. Никто не знал, тут я или нет, и через шесть секунд меня там уже не было. Без единого звука я выскользнул из квартиры, спустился на бесшумном лифте вниз и вышел из подъезда на улицу. Прямо перед дверью была припаркована патрульная машина, и коп за рулем, увидев, как я выхожу, задержал на мне взгляд, но и только. Без помех я зашагал на запад.
На подходе к Шестой авеню я почувствовал, что по щекам у меня струится пот, и достал носовой платок. Жаркое августовское солнце стояло в зените, но я не потею при ходьбе. И почему я не ощущал пота, пока он не закапал со лба? Вот видите. У кого-то сразу подкашиваются ноги, а с кого-то через пять минут пот льет градом, а он даже не осознает этого.
Без четверти час я выбрался из такси перед старым особняком на Западной Тридцать пятой улице, преодолел семь ступенек крыльца и воспользовался своим ключом. Прежде чем пройти через прихожую в кабинет, я тщательно вытер лицо носовым платком. Вулф, от которого не ускользнет ни одна мелочь, никогда не видел меня вспотевшим – не увидит и в этот раз.
Когда я вошел в кабинет, он сидел за столом с новой книгой и оторвал от нее глаза лишь для того, чтобы искоса скользнуть по мне взглядом, пока я усаживался на свое место.
– Не хочется отвлекать вас, но я должен вам рассказать.
– Это действительно необходимо? – вздохнул он.
– Желательно. До ланча еще полчаса, и если кто-то придет, например служитель закона, будет лучше, если вы будете в курсе произошедшего.
Вулф на полдюйма опустил книгу:
– Во что ты опять вляпался?
– Вот об этом я и хочу вам поведать. Десяти минут будет достаточно. Пятнадцать – это максимум, даже с дословным пересказом.
Он вставил между страницами закладку и положил книгу на стол:
– Итак?
Я приступил к отчету, дословно передавая диалоги. Когда я дошел до того момента, где советую Вэнсу установить видеосвязь в доме, Вулф откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Просто у него такая привычка. Когда я упомянул отпечатанную по заказу книгу, Вулф невнятно что-то пробурчал – любую музыку он считает пережитком варварства. А когда я закончил, он фыркнул и открыл глаза:
– Не верю. Ты о чем-то умалчиваешь. Произошло убийство, а ты, не будучи замешанным и ничем не рискуя, уходишь? Вздор! – Он выпрямился в кресле.
– Вы делаете такой вывод, потому что вам это дело неинтересно и вы не стали утруждать себя размышлениями. Но я присутствовал при
