них стекла были разбиты много лет назад – смотрели на занесенный снегом город, так что все трое беглецов невольно остановились, залюбовавшись этой ледяной красотой, – и вдруг одновременно вздрогнули от неожиданности, увидев ряд молчаливых фигур, выстроившихся на другой стороне зала.
Палец Джима уже лег на спусковой крючок, когда он уловил тусклый блеск старых стальных доспехов.
Но куда теперь идти?
Он заблудился в этом чудовищном лабиринте.
– Эй, Джим, – прошептала Аделаида. – Что?
– Помнишь завод животных углей? Ну, когда мы убежали от миссис Холланд?
– Еще бы! До смерти не забуду.
– Я тоже. Вот я и подумала: по крайней мере, здесь почище.
– Если они нас поймают, конец будет тот же. Попробуем-ка сюда…
Высокий арочный проход вел на спускающуюся вниз широкую каменную лестницу. Они двинулись по ней бесшумно, как привидения, лишь узкая полоска света от лампы, которую Джим старался сделать как можно более незаметной, освещала им дорогу.
– А это что? – спросил он, останавливаясь у окна.
Оно выходило в сад, по-видимому давно оставленный попечением садовника: голые деревья и кусты, облепленные выпавшим снегом, одна или две облупленные статуи, круглый бассейн фонтана, закованный в лед, да сломанная беседка придавали ему атмосферу печали и запустения.
Но самое важное: окно было лишь в каких-то трех метрах над уровнем земли, а за оградой сада виднелась пустая городская улица с мерцающими полосками света, пробивающимися сквозь ставни домов.
– Подержи револьвер, – велел он Аделаиде и вынул свой деревянный кинжал.
Дело заняло лишь несколько секунд. Просыпалась маленькая струйка ржавчины, и задвижка уступила. Они вдохнули ворвавшийся внутрь воздух, такой свежий и желанный.
– Что мы теперь будем делать? Неужели прыгать? – испугалась Бекки.
– Здесь только три метра и внизу сугроб. Ты пойдешь первой, за тобой королева, а я за вами, последним. Приземляясь, держите колени согнутыми и постарайтесь сразу покатиться. Тогда вы не подвернете себе ноги. Как только вы встанете на ноги, я спущу вам лампу. Ну, давайте, не думайте – прыгайте!
С трудом протиснувшись в окно в своей неуклюжей юбке и плаще, Бекки даже не заметила, как полетела вниз. Она шлепнулась лицом в снег и на секунду задохнулась от удара, но сразу же вскочила на ноги, целая и невредимая.
Джим спустил ей лампу по веревке и помог Аделаиде взобраться на подоконник – куда более внимательно, чем мне, отметила про себя Бекки.
Аделаида приземлилась легко, словно птица, и сразу перекатилась на бок, как советовал Джим. Через секунду она уже стояла на ногах. Джим возился с ручкой окна; Бекки не видела, что именно он делал, но когда он спрыгнул вниз, то первым делом оглянулся на окно и поднял моток темной шерсти, прикрепленный к чему-то вверху. Он сильно потянул за нить, и окно в стене закрылось. После этого Джим оборвал нить и сунул моток в карман.
– Мы не можем избежать следов на снегу, но незачем вдобавок привлекать их внимание открытым окном, – объяснил он. – Идемте вон к той двери, но держитесь как можно ближе к стене – вот так.
Взяв лампу, Джим повел свой отряд вокруг сада.
– Стойте тут за кустами и не выходите, пока я не открою дверь.
С одного взгляда на замок Джим понял, что возиться с ним бесполезно: он давно превратился в одну ржавую массу. Пришлось поддеть кинжалом петли и посильнее нажать. Давно уже державшиеся на честном слове, они легко поддались, и вот – дверь открылась, за ней была обыкновенная узкая улица.
Аделаида и Бекки, обсыпанные снегом с куста, поспешили вслед за Джимом, и вот уже они торопливо шагали по улице, стремясь уйти как можно дальше от сада и замка.
– Представляете себе, где мы сейчас? – спросил Джим.
– Кажется, если мы будем идти в этом направлении, мы придем к реке, – предположила Бекки.
– Я вижу скалу! – воскликнула Аделаида.
Они остановились. Между двумя высокими домами на некотором расстоянии от них виднелась скала с вершиной, ясно белеющей на фоне темного неба.
– Отлично, – сказал Джим. – Она будет нам ориентиром. Прежде всего отправимся в кафе «Флорестан». Вперед! Шагайте живее и спрячьте головы в капюшоны плащей.
Через пятнадцать минут Бекки и Аделаида уже стояли в тени под козырьком кафе. Джим нагнулся, набрал в руку пригоршню снега и стал оттирать лицо от пыли и грязи. Потом, решив, что его вид уже должен быть не так страшен, толкнул дверь и вошел в дымное, пропахшее пивом тепло кафе.
Народу было много, но обычной расслабленной атмосферы не чувствовалось: люди шумели, но никто не смеялся, повсюду виднелись нахмуренные и унылые лица. Пара человек мельком поглядела на Джима, который, лавируя между столиками, направился в дальний угол кафе, где сидели студенты, и положил руку на плечо Карлу.
Тот аж подскочил на стуле:
– Джим! Слава тебе господи! Садись с нами…
– Не сейчас. Добрый вечер, господа. Карл, можно тебя на минутку?
Карл последовал за Джимом к выходу.
– Что случилось? – спросил он шепотом, когда они очутились на улице. – Тебе известно, что королева пропала? Слухи ходят самые невероятные. Говорят, Гедель задумал ее расстрелять… А это кто?
Аделаида сдернула капюшон и шагнула вперед. Свет от газового фонаря, висевшего над дверью кафе, упал на ее лицо.
Карл со свистом втянул воздух, потом попытался низко поклониться, но Джим схватил его за руку:
– Только не здесь. Есть в кафе укромная, безопасная комната? Мы только что сбежали из замка. Нам нужно поесть, попить и обогреться, но мы не можем просто так войти и сесть в общем зале.
Карл кивнул:
– Погодите минуту. Я скажу Матиасу, чтоб он открыл заднюю дверь, она за углом, в переулке.
Он вернулся в кафе; через две минуты дверь в переулке открылась, и Карл провел гостей в маленькую комнату, где дышала теплом изразцовая печь, на накрытом чистой клетчатой скатертью столе светила лампа и полосатый кот мурлыкал в кресле.
Карл галантно согнал кота, и Аделаида, поблагодарив, села.
– Я сказал Матиасу, хозяину. Он будет держать язык за зубами. Вот только принесет сейчас супу и бутылку вина. Позвольте плащ, ваше величество.
Раздался деликатный стук в дверь. Карл открыл, и в комнате появился хозяин с огромным подносом, который он сперва поставил на стол, а потом низко поклонился Аделаиде. Это был плотный голубоглазый человек лет около пятидесяти. Он был поражен, как ребенок в Рождество, получивший подарок от Деда Мороза.
– Мадам… Ваше величество… надеюсь, вы простите мне убожество этого приема… если понадобится что-нибудь еще, дайте мне знать, и я тотчас подам. Вы здесь в безопасности, ваше величество… ну, как в собственном дворце.
– Надеюсь, что даже безопасней, – отвечала Аделаида на своем уже довольно приличном немецком. – И я никогда еще не встречала такого теплого гостеприимства. Благодарю вас.
Хозяин снова поклонился и вышел. Он принес суп, хлеб, вино, и, пока трое гостей ели, Карл откупорил бутылку и
