со стоическим кивком согласилась Эбба.
— И теперь он угрожает рассказать другой банде о местонахождении Яниса, — догадалась Ина.
— Верно. — Агнета на несколько секунд закрыла глаза. А когда снова открыла, в них появился непривычный влажный блеск. Ина чувствовала, как сильно Агнету тревожит происходящее.
— Чистой воды шантаж, — прямо сказала Эбба. — Если Агнета не заплатит главарю требуемую сумму, они не только устроят Янису серьезные неприятности, но и выдадут другой банде. Мы просили Яниса снова скрыться, исчезнуть. Но он отказывается. По его словам, ему надоело убегать. — Опустив подбородок, она понизила голос: — Тем не менее сейчас он боится, что подвергнет всех нас опасности, если останется здесь.
— Глупости, — отрезала Агнета. — С нами ему самое место! Не может же вся его жизнь пройти в постоянных бегах.
— Если мы не заплатим, у него вообще не будет жизни. — Тон Эббы прозвучал непривычно жестко. Агнета вздрогнула, как будто свекровь ее ударила.
В глазах Агнеты сверкнули слезы. Но вскоре она вновь натянула свою непробиваемую улыбку, пусть у нее слегка и подрагивала нижняя губа.
— Конечно, он не хочет отсюда уходить. Впервые в жизни он обрел дом.
— И что, по-твоему, нам теперь делать? — Эбба, прищурившись, посмотрела на невестку. Однако та улыбнулась еще шире и вытерла слезу со щеки тыльной стороной ладони.
— Прямо сейчас мы празднуем середину лета, — заявила она. — Давайте поставим майское дерево на место и продолжим торжество!
Глава 23
«Только до праздника середины лета».
Толстая черная муха пролетела вокруг ее головы и уселась на руку. Ина попыталась ее смахнуть, но промахнулась и даже по руке своей не попала. К тому же она так сильно размахнулась, что свалилась бы со стула, если бы сидевший рядом Сванте не подхватил ее и не удержал в вертикальном положении.
Ина потерла глаза и набрала полную грудь воздуха, чтобы проветрить голову. Ее охватило легкое головокружение, поэтому пришлось срочно открывать глаза.
— Ты в порядке? — Сванте бросил на нее косой обеспокоенный взгляд.
С одной стороны, ей казалось, что это невероятно мило. С другой стороны, страшно злило, потому что такой взгляд означал не что иное, как: «Ты слишком много выпила, лучше остановись, пока полностью не потеряла контроль над собой».
Сванте этого не говорил, зато говорило его лицо. Ина сочла это достаточной причиной для злости.
— Не твое дело, — небрежно бросила она в ответ. — Я взрослая женщина и сама знаю, когда мне хватит.
На мгновение Сванте в недоумении уставился на нее, затем вскинул руки с раскрытыми ладонями, словно защищаясь:
— Я ничего такого и не говорил.
— Вот и славно.
Удовлетворенно прочистив горло, Ина решила, что ей хватит. Хватит морошки и хватит праздника, который затянулся до поздней ночи. А еще она устала. Устала как собака, откровенно говоря. Даже Зевс уже несколько часов дремал у нее на коленях, не обращая внимания на шум вокруг. А вот шведы, казалось, ни в чем не знали меры. Одна за другой звучали песни, поднимались бокалы, а люди танцевали и танцевали вокруг пылающего костра. У Ины болели ноги. И горло тоже — от постоянного пения. Возможно, отчасти и от спиртного, которое каждый раз ужасно обжигало глотку. Поэтому она разбудила пса, поставила его на шатающиеся маленькие лапки и встала. На краткий миг Ина превратилась в солнце на небосводе, вокруг которого вращается все вокруг. Она быстро села обратно, чтобы вращение прекратилось. Рядом с ней тихонько засмеялся Сванте.
— Точно все в порядке? — еще раз спросил он.
— Само собой! — Она опять встала. На этот раз медленнее и опираясь на край стола, в который буквально вцепилась пальцами. Все снова закружилось, но уже не с такой скоростью.
«Ну и отлично!» — довольно подумала она. — Медленные движения, медленные шаги». Она повторяла это, как мантру.
— Проводить тебя до дома?
Ина замерла, бросив скептический взгляд на Сванте, который заботливо смотрел на нее. Она рассмеялась. За кого этот тип ее принимает?
— Godnatt[56], — сказала она. Или хотела сказать. Тем не менее прозвучало это слово скорее как невнятные слоги.
— И тебе спокойной ночи. — Мужчина, который внешне казался таким суровым, улыбнулся ей и заправил за ухо прядь длинных волос. — Прими две таблетки аспирина и запей большим стаканом воды. Это облегчит завтрашнее похмелье.
— Спасибо, папочка!
Она постучала по столу — международный сигнал, что кто-то покидает праздник, — развернулась на пятках и ушла. Зевс потрусил за ней, широко зевая.
Выпрямившись и подвигавшись, Ина почувствовала себя немного лучше. С каждым шагом в голове все больше прояснялось. Она поздравила себя с тем, что вовремя притормозила. Еще одна рюмка шнапса наверняка ее добила бы. А так Ина не сомневалась, что грозящее похмелье действительно удастся усмирить. Она обязательно последует совету Сванте, но признаваться ему в этом не собиралась.
Возможно, всему виной усталость или то, что у нее вдруг отяжелели веки, но, когда она посмотрела вверх, ей показалось, что небо стало темнее.
В любом случае эта волшебная летняя ночь предстала перед ней в таких красках, каких она никогда раньше не видела. К тому же в самой атмосфере таилось нечто мистическое. Сплоченность людей, безудержное празднование. Даже появившаяся банда мотоциклистов не смогла испортить им праздник. Как только отморозки оставили их в покое, все убрались и продолжили веселиться. Только Ларс вскоре после этого уехал, чтобы завести дело на эту банду. Вот и правильно. Хотя Ина считала, что зря Агнета ему не доверилась. С бандой байкеров, затеявших шантаж, шутки плохи.
Для спокойной деревушки на лоне природы ферма Тингсмола таила в себе темную бездну. Поджог… убийство… шантаж…
Ине не хотелось больше об этом думать, только не этой ночью. В конце концов, это не ее забота. Ина скинула босоножки, подхватила их за ремешки и пошла вдоль узенькой дорожки. Длинная прохладная трава щекотала ступни. «Надо бы почаще ходить босиком, — подумала она. — Ничто так не помогает заземлиться».
А ощущение заземленности — это как раз то, чего ей сейчас не хватало больше всего.
— Ох, Зевс…
Ина вздохнула, как может делать только пьяный человек по дороге домой, которого внезапно накрывает тоска и осознание неопровержимого факта, что любимого человека больше нет, что всему пришел конец и наступила осень жизни, в которой, правда, были и свои плюсы. Вздох превратился в широкую ухмылку.
— Смутная меланхолия за ресницами, — процитировала она строчку из стихотворения, автора которого давно забыла[57].
Ина прислушалась к себе. Чтобы предаваться меланхолии, у нее явно слишком хорошее настроение. Однако она была из тех женщин, которым нужны планы, которые должны
