«Мокрая спина»? Пуэрто-Рико? Не важно. А сделаем мы вот что: ты расскажешь мне все, что тебе известно об этом стаде долбаных зомби, с которыми ты якшалась. Я хочу знать, кто они, что делают – все то, чего мы о них не знаем. Ты будешь сопротивляться, и, подозреваю, яйца у тебя побольше, чем кое у кого из моих ребят, так что это займет какое-то время. Но мы тебя сломаем. Так или иначе.
– Да пошел ты!..
– Так. Ладно. Сегодня я слишком занят, чтобы забивать тобой голову, так что сейчас удаляюсь. Я оставлю этого мертвого больного козла в качестве твоей няньки. Ты уже чувствуешь вонь дерьма у него в штанах. А как скоро начнут вонять его мозги и кровь! День обещает быть жарким. На дворе сентябрь. Одиннадцатое сентября, если быть точным. Одиннадцатое сентября. День, когда началось все это. День, когда эти гребаные джихадисты взорвали два наших самых красивых небоскреба.
– Наверное, – презрительно фыркнула Марси, – до того ты считал эти небоскребы символами глобализации, Нового мирового порядка и чего там еще.
– Думай что хочешь. Мне это безразлично. А сейчас я должен уйти.
– Сходи вздремни, снежинка. Вид у тебя дерьмовый.
Усмехнувшись, Великан ушел. Зажужжал мотор, опуская створку ворот, запечатавшую Марси в кромешной темноте, вместе со свежим трупом.
61
Места зимней спячки
Нейросеть изобрела новые болезни:
Нижнечелюстной экзогенез
Рак аневризмы
Синдром уставшей лодыжки
Плавающая толстая кишка
Нога машинистки
Септический гной
Воспалительная остемия
Болезнь Стива
Представлено в американском блоге, посвященном искусственному интеллекту: СШ-ИИ. com
11 СЕНТЯБРЯ
Пало-Альто, штат Калифорния
Войдя в кабинет без вывески, Бенджи сразу же ощутил это: тяжесть в груди, словно чувство вины после исповеди. Исповедь перед Господом восстанавливала связь с божественным, обнажая человеческую сущность – а для Бенджи человеческая сущность была эквивалентна хрупкости. Человек по своей природе слаб – он сознавал, что в этом есть какой-то негативный смысл, однако для него это означало совсем другое: то, что любое проявление силы духа и сознания вызывает уважение, поскольку свидетельствует о преодолении огромных препятствий. Вот лучший путь к Богу – перешагнуть через свои изъяны, справиться со своими недостатками. Однако сделать это можно, только признав свои недостатки, свои слабости. Это было отголоском основополагающего принципа, необходимого для преодоления наркотической или алкогольной зависимости: «В первую очередь нужно признаться самому себе в том, что у тебя проблемы».
Так же в точности следовало подходить и к исповеди. Шагнуть к Богу и сказать: «У меня есть проблема, и я хочу стать лучше».
И вот сейчас у Бенджи было то же самое ощущение. Что его изрядно тревожило.
Шагнув в старый офис «Бенекс-Вояджер» – пустынный, обшарпанный, без света, – он почувствовал себя так, будто оказался в старой заброшенной церкви. А попытка восстановить связь с «Черным лебедем» показалась ему чем-то вроде исповеди перед Богом.
Сэди провела его в помещение в дальнем конце. Достав связку ключей, она открыла верхний замок, затем ввела семизначный цифровой код во второй замок. Это был не какой-то навороченный высокотехнологичный замок с сенсорным экраном, требующим отпечаток пальца или сканирование лица. Это был добрый старый замок времен холодной войны, с прочными неумолимыми кнопками, громко щелкающими при нажатии.
Замки сработали. Дверь отворилась.
В помещении было не темно. Точнее, было не совсем темно.
Вдоль всех стен выстроились стальные стойки с линейками серверов. Они были черными, как ночь, и блестящими, как новенькая машина. Ни пылинки. Вентиляция откачивала воздух, тщательно очищала его, пропуская сквозь фильтры, и возвращала обратно. На серверах моргали лампочки. Бенджи это напомнило то, как общаются между собой муравьи – мельчайшие подергивания усиков, призванные передавать крошечными пакетами информации сложные мысли.
Сэди прошла к другой двери в противоположном конце. Это была не обычная дверь. Это была дверь в банковское хранилище. Круглая, массивная, из старой потемневшей стали. Посреди циферблат, Сэди покрутила его влево-вправо-влево, после чего выдвинула рукоятку и начала вращать колесо – ей пришлось навалиться на него всем своим весом.
– Сложная система, – заметил Бенджи.
– Раньше в этом здании размещался банк. И хранилище, очень кстати… – кряхтя, она повернула колесо до конца и потянула дверь на себя, открывая ее, – надежно защищено от любых внешних воздействий, что дало нам возможность протестировать «Черного лебедя» с соединением и без него. Если мы отреза́ли машине соединение, она не могла найти выход, даже если и пыталась.
– Найти выход?
Остановившись в круглом дверном проеме на фоне кромешного мрака внутри, Сэди обернулась и сказала:
– Да, Бенджи, эта машина обладает интеллектом. Она умная и, как тебе известно, независимая. Представь себе вирус – не тот, какие ты изучаешь, а компьютерный вирус. Он не отличается особым умом; он просто запрограммирован выполнять какую-то задачу – и только.
– Вообще-то, это не очень далеко от настоящего вируса.
– Совершенно верно. Но вот теперь представь, что настоящий вирус обзавелся сознанием. Стал разумным. Получил способность принимать решения. Теперь он приспосабливается не вследствие бессознательной потребности выжить и воспроизвести себя, а потому, что так решил. Вот в чем заключалась опасность «Черного лебедя». Прежде чем его выпустить, мы должны были убедиться в том, что сможем общаться с ним и контролировать его.
– И вы его контролировали?
– Разумеется.
Однако Сэди произнесла это так, будто полной уверенности у нее не было. Бенджи уловил у нее в голосе сомнение.
Сэди шагнула в хранилище. Поежившись, Бенджи последовал за ней.
Они оказались в темноте. Проникающие слабые отсветы из серверного зала образовывали на полу полоску, касающуюся ног Бенджи.
– Привет, «Черный лебедь», – поздоровалась Сэди.
Темнота ничего не ответила. Единственным приветствием оставался негромкий шум вентиляционной системы.
– Теперь твоя очередь, – предложила она Бенджи.
Тот шагнул вперед. Раскрыл рот.
И не смог вымолвить ни звука.
Его снова захлестнуло чувство вины. Исповедь перед Богом неизменно вызывала у него это – в каком-то смысле это было сродни сознанию того, что сейчас ему предстоит окунуть голову в ведро с ледяной водой. Вроде бы интуитивно понятно, что лучше поскорее покончить со всем, что чем быстрее это сделаешь, тем быстрее привыкнешь к холоду. И все равно человек внутренне сопротивляется. Даже несмотря на то что ожидание кратковременного резкого шока от столкновения с холодом гораздо страшнее самого холода.
– Бенджи… – сказала Сэди, подбадривая его.
«Благослови меня, "Черный лебедь", ибо я согрешил. Прошло уже несколько недель со времени моей последней исповеди. Несколько месяцев с момента твоего последнего предсказания».
Бенджи захотелось рассмеяться. Это был какой-то абсурд.
Но смеха не последовало.
– Здравствуй, «Черный лебедь», – кашлянув, сказал Бенджи.
Вспыхнул свет. Не зеленый, не красный, просто белый. Один импульс.
– Давненько мы с тобой не общались.
Один зеленый импульс. «Да».
– Мы не общались с тех самых пор, как я узнал, что ты отвечаешь за управление стадом лунатиков. Это ведь так, правда?
Три зеленых импульса. Означающих, предположил Бенджи, что «Черный лебедь» признаёт свою власть над стадом. Уверенно. Возможно, даже агрессивно.
– Должен сказать, я был зол на тебя. И зол
