Когда наконец похоронные торжества были позади, Яков Стюарт вспомнил о леди Линдли и ее малыше. Он вызвал своего личного секретаря и продиктовал ему письмо, которое поручил доставить королевскому гонцу в Молверн как можно быстрее. Королевский Молверн был далеко от Лондона, и король не знал, дошла ли до нее весть о смерти принца.
Она и в самом деле не слышала об этом и, прочитав письмо, упала в обморок. Скай склонилась над ней на коленях, а Адам подобрал выроненный пергамент. Он быстро пробежал глазами написанное.
— Боже! — вырвалось у старого графа. — Какая трагедия для всех нас и для Англии!
— В чем дело? — Скай взглянула на мужа, одновременно пытаясь привести в чувство Жасмин.
— Генри Стюарт умер, — ответил он и прочитал письмо.
"Мадам!
С глубокой скорбью сообщаем вам о безвременной кончине нашего любимого сына и наследника Генри Фредерика. Его последние мысли были о вас и ребенке — нашем внуке лорде Карле Фредерике Стюарте. Вскоре мы свяжемся с вами и обсудим ваше будущее и будущее внука.
Подписано Яковом Р.».
Жасмин пришла в себя, и весь ужас случившегося потряс ее душу.
— Как же он умер? — спросил Адам у королевского гонца.
— Он всю осень чувствовал себя плохо, милорд, — ответил тот. — За две недели перед концом он совершенно слег. Некоторые считали, что это оспа, но оказалось другое. Я слышал, что его убил брюшной тиф, а люди говорят, не надо было его отцу тревожить кости матери в Фотерингейском замке и перезахоранивать их в аббатстве. Это для всех нас большая потеря.
— Да, — согласился Адам. — Большая потеря. Гонец провел в доме ночь и на следующее утро уехал обратно в Лондон. Жасмин была в отчаянии, у нее пропало молоко. Карлу Фредерику быстро нашли кормилицу и привели в дом.
— Отчего все мужчины, которых я люблю, умирают? — жаловалась Жасмин Скай. — Ох, бабушка, мне надо было сказать Хэлу, как я его любила, но я не хотела усложнять и без того сложные отношения.
— Ты все сделала правильно, — успокоила внучку Скай. — А терять мужчин — такова доля женщин. Прежде чем я вышла замуж за твоего дедушку, дорогая, у меня умерло пять мужей, да еще малютка Джонни. Я знаю, как ты любила Генри Стюарта, и искренне тебе сочувствую. Но как ни горюй, принца не вернешь. Ты потеряла любовника, а Англия потеряла величайшего короля будущего. Любовника можно найти другого. Не так легко, но можно.
А вот будет ли способен маленький принц Карл занять место брата? Генри Стюарт был крепок и полон жизни. А принц Карл — болезненный ребенок. Что, если мы потеряем и его, а королева больше не способна рожать? Прошло уже пять лет с тех пор, как у нее умерла маленькая принцесса. Думаю, нам всем следует молиться, чтобы Бог сохранил принца для нас и Англии.
Подошло Рождество, но Жасмин не могла веселиться. Она уединилась со своим горем в комнатах, чтобы не мешать детям веселиться. В марте Индии исполнялось пять лет, и для своего возраста она была необыкновенно смышленой.
— Тебе грустно, мама, потому что умер принц Генри? — как-то спросила она.
— Да, — ответила Жасмин, отворачиваясь от Индии, чтобы та не видела ее слез.
— Он отправился на небо и увидит моего папу?
Жасмин кивнула.
— У нас нет теперь папы, — сказала Индия. — Ни у одного из нас.
— Нет, — согласилась с дочерью Жасмин. — Ни у одного.
В середине января в Молверн прибыл еще один королевский гонец с посланием для вдовы маркиза Вестлея. Ей приказывали приехать в Лондон к четырнадцатому февраля на свадьбу принцессы Елизаветы. В другом случае свадьбу отложили бы из-за смерти принца Генри, но жених жил в Англии слишком долго и не мог больше оставаться. Поэтому сочли разумным отпраздновать королевский союз и благословить новобрачных, чем отпускать принца Фредерика V домой, а потом заставлять приезжать снова.
— Хэл одобрил бы это решение, — сказала Жасмин, и Скай согласилась с ней. — Принцесса так взволнована предстоящим браком.
— Что ты наденешь? — заинтересовалась бабушка. — В трауре тебе появляться нельзя. Все-таки это свадьба. Хотя недавно и произошла трагедия. Что скажешь о рубиново-красном бархате?
Жасмин покачала головой.
— Нет, я надену черное, — заупрямилась она.
— У тебя есть прелестное темно-синее платье, — продолжала Скай, не обращая на внучку внимания. — Помнится, «Звезды Кашмира» к нему очень идут.
— Я надену черное, — не сдавалась внучка.
— Черный бархат с серебристыми кружевами? — безнадежно спросила госпожа де Мариско.
— Черный бархат без выреза с белым кружевным воротником, — упрямо твердила Жасмин. — Нечего мне выставлять себя напоказ.
— Черное с серебром больше подходит для свадьбы, дорогая, — уговаривала внучку Скай. — Принц хоть и умер, но ты же его избранница. Ты должна хорошо выглядеть. Где твоя чертова гордость? Он-то ведь тобой гордился.
— Платье, которое ты предлагаешь, бабушка, слишком открыто. Я не собираюсь демонстрировать себя на потеху двору. Это будет выглядеть так, будто я ищу нового мужчину и покровителя, а на самом деле мне, вовсе не важно, будет ли у меня когда-нибудь еще мужчина, даже если я доживу до ста лет! — с жаром объявила Жасмин.
Но когда она приехала в Лондон, то обнаружила, что платье, которое уложили в багаж под ее наблюдением, из сундука исчезло. Зато из сундука вынули великолепное черное бархатное платье с золотистыми кружевами — то самое, которое предлагала Скай. Кроме того, рубиновое колье и серьги.
— Обязательно ей надо сделать по-своему, — проворчала Жасмин и тут же рассмеялась. — Боже, как мы с ней похожи!
На ее месте я бы поступила точно так же, — сказала она Торамалли.
— Я знаю, — заулыбалась верная служанка, — леди-бабушка тоже это сказала, когда доставала из багажа ваше простенькое платье. И она права. Принц хотел, чтобы на свадьбе вы были самой нарядной, после сестры, женщиной, миледи.
Жасмин известила о своем прибытии короля, но настояла на том, чтобы остановиться в Гринвуде. Не успокоившись еще после смерти сына, король было пришел в негодование, но жена охладила его:
— Леди Линдли поступает совершенно правильно. Я полностью одобряю ее скромное и тактичное поведение. В конце концов, она ведь не вдова нашего сына, а только его любовница. Когда ты поговоришь с ней о маленьком Карле Фредерике?
— После свадьбы, — рассеянно ответил король. Хотя король и жаловался, что у него нет сил на свадебные торжества, свадьба принцессы Елизаветы с курфюрстом прошла великолепно и собрала всех без исключения придворных — от высших до самых незначительных. На обозрение были выставлены королевские драгоценности, включая большую жемчужную подвеску, португальский алмаз и другой, еще больших размеров, в золотой оправе под названием «Зеркало Франции». Жасмин никогда не видела этих камней, но про себя подумала, что у нее есть и получше.
