Это было странное празднование. В Вестминстерском аббатстве, где Фредерику V вручали Орден Подвязки, все еще висел портрет Генри Стюарта. Жасмин решительно подавила слезы. Король забыл церемонию посвящения в рыцари, но никто не осмелился ему напомнить.
Саму свадьбу праздновали четырнадцатого февраля. Венчание происходило в королевской часовне в Уайтхолле. Впервые в Англии королевский брак был заключен по новому обряду. Жених познакомился с невестой четыре месяца назад и успел в нее без памяти влюбиться. Невеста отвечала ему взаимностью и сияла от счастья. К удивлению всех, брак оказался по любви.
Елизавета Стюарт появилась в платье из серебристой ткани. Длинные белокурые волосы свободно падали на плечи, символизируя невинность невесты. На голове — алмазная с жемчугом корона. Юный жених был одет в красное с серебром, на шее — Орден Подвязки. Все приближенные невесты вышли в простых белых платьях. Королева блистала золотистой материей и алмазами. Король же мало внимания уделял своему наряду, одевшись в черное и выбрав явно не подходящие к костюму чулки. В его шляпу было воткнуто довольно грязное павлинье перо. На плечах — черная короткая испанская накидка со стоячим воротником и капюшоном.
На торжествах, последовавших за венчанием, король не находил себе места, жаловался на то, как дорого все это обходится, и на скуку, которая охватила его во время представления «маски».
— Мой славный малыш умер, а они пляшут, — грустно заметил он.
Жасмин было искренне жаль Якова Стюарта, она понимала его чувства. Да и королева ради дочери, которую искренне любила, старалась держаться достойно. Все происходило как в кошмарном сне.
Жасмин старалась оставаться в тени. Перед свадьбой в Гринвуд явился королевский гонец и передал ей приказание короля не покидать Лондон. Через неделю он намеревался встретиться с ней. Что бы это значило, гадала Жасмин. Может быть, король хочет дать ей денег на содержание сына? В таком случае она вежливо откажется. Чтобы вырастить сына, она не нуждается в королевской пенсии.
— Добрый вечер, мадам, — услышала она у себя над ухом чей-то голос.
Жасмин подняла глаза и увидела возвышающегося над ней графа Гленкирка.
— Милорд, — учтиво ответила она.
— Позвольте мне сопровождать вас во всей этой кутерьме? Жасмин уже было открыла рот, чтобы отказать ему, но вдруг передумала. В сопровождении графа Гленкирка ей вряд ли будут докучать молодые придворные. А она не хотела ни сцен, ни внимания.
— Спасибо, милорд, — согласилась она.
— Как поживают дети? — заботливо осведомился граф, отыскав тихий уголок.
— Спасибо, неплохо, — кивнула она.
— Уже подросли? — продолжал разговор граф.
— Индии в следующем месяце исполняется пять лет. Генри в апреле четыре. Фортуне в июле — три, а Карлу через несколько дней будет пять месяцев. А вы, милорд, согласились с просьбами родных жениться вновь и обзавестись детьми?
— Нет, я по-прежнему холостяк, мадам. За все эти годы мне понравилась лишь одна женщина, но я не сказал ей об этом, и она вышла замуж за другого джентльмена. Но теперь она вдова. — Его золотисто-зеленые глаза смотрели прямо на нее.
Пораженная, Жасмин в ответ взглянула на него.
— Я не понимаю вас, милорд, — холодно произнесла она.
— Не верю, — спокойно ответил граф, беря ее за руку. Она побледнела и вырвала руку.
— Как вы смеете, милорд? Как вы смеете домогаться меня в моем положении?
— Однажды я уже потерял тебя. Жасмин, потому что был слишком горд и не сказал, как хочу тебя. И ты была слишком горда и не призналась, что тоже хочешь меня, — напрямик ответил Лесли. — Когда умер Рован Линдли, я лелеял надежду, что у нас начнется все снова, но между нами встал Генри Стюарт.
— Не между нами, милорд! — вышла из себя Жасмин.
— Я не собираюсь снова тебя терять. — Граф обнял ее и поцеловал со всей страстью, накопившейся в его душе.
Жасмин вырвалась из его объятий и изо всех сил ударила по щеке.
— Больше никогда не приближайтесь ко мне, лорд Лесли, — ледяным тоном заявила она. Слезы ярости наполнили глаза. — Ваша наглость вне всяких приличий и хорошего тона! Я останусь в трауре по Генри Стюарту до самой смерти, милорд! — И, сердито повернувшись, она пошла от него прочь.
Граф Лесли выругался про себя. Человек менее упорный был бы сломлен, но он только подосадовал, что недооценил глубину чувств Жасмин к принцу. Конечно, она любила Генри Стюарта. Она не из тех женщин, кто отдается мужчине из-за выгоды. Она была горда. Любовь для нее была всем. Он вспомнил их краткое свидание почти шесть лет назад. Она не так давно овдовела, и он испытывал острую боль после гибели жены и детей. Они взаимно утешали друг друга, но для него их встреча оказалась чем-то большим. Он всегда верил, что и Жасмин испытывала то же чувство.
Жасмин прокладывала себе дорогу среди придворных, собравшихся на свадьбу. Ее щеки горели. Характер Моголов, как семь лет назад, когда она только приехала в Англию, готов был вырваться наружу. Что она здесь делала? Она никого не знала и, откровенно говоря, ни с кем и не хотела знакомиться. Кто заметит, если она уйдет?
Конечно, существовал этикет, но в такой толпе ее искать не будут. Она вернется в Гринвуд и останется там еще неделю до встречи с королем.
За ее плечом появился паж:
— Вы вдова маркиза Вестлея, мадам?
— Я. Что вам от меня нужно?
— Вас приглашает ее величество. Будьте столь любезны, следуйте за мной.
"Боже, — подумала Жасмин, — как раз тогда, когда я собиралась ускользнуть из этого дома умалишенных».
Она послушно пошла с пажом к королеве и сделала перед ней учтивый реверанс.
— Стул для леди Линдли, — приказала Анна Датская. — Садитесь рядом со мной, дорогая. Вам нравится свадьба? Жасмин села и изящно расправила черную бархатную юбку.
— Принцесса — очаровательнейшая из невест, — проговорила она.
— Но двор уже не тот, что был при нем? — спросила королева, понурив голову. — Вы, леди Линдли, как и я, прячете то, что у вас в сердце, не позволяете, чтобы люди читали на вашем лице. Какая жалость, что вы не могли быть его женой. Но скажите, как Карл Фредерик Стюарт?
— Растет, мадам. Я не могла его кормить после того, как… — Ее голос дрогнул, и королева, утешая, взяла ее за руку.
— Понимаю, — прошептала она и сочувственно посмотрела на Жасмин.
— Мы взяли сыну превосходную кормилицу, — продолжала она. — С каждым днем он делается все красивее, и у него уже прорезались два зубика. Брат его защищает, а сестры обожают. Он очень спокоен, мадам, даже когда просыпается первым.
— Я вижу, вы любите детей, дорогая, — похвалила королева Анна. — Это хорошо, Я сама выросла в большой и дружной семье. Нас было пятеро: я, две сестры и два брата. Мы были счастливы, может быть, немного избалованы. Вы знаете, что до девяти лет меня всюду носили и, я не ходила своими ногами. Думаю, что сначала я научилась танцевать, а потом уже ходить. — Она слегка усмехнулась. — Генри вам, конечно, рассказывал, насколько отличалась жизнь в Шотландии?
