других: предел, его же не прейдеши (Дан. 6: 7–8. –
С. П.). Когда кто выходит из этих рамок, то мы, читатели или слушатели, тотчас же вспоминаем о том, что Толстой писал <в романе «Война и мир»> о богучаровских крестьянах.
Известий с континента Европы нет. О Полонских я ничего не знаю; несколько повторных попыток остались безрезультатными. Нет писем и из Швейцарии. Последнее письмо, полученное от Кусковой, было от декабря. В нем она писала, что Василий Алексеевич, физически несколько оправившийся, но совершенно глухой, был прошлой осенью на отдыхе в Савое и навестил там Нину Васильевну <Милюкову>. После того были верные сведения от марта, что он и его сестра благополучны. Никаких пи<сем нет>. Просачиваются – через Красный Крест – только сведения о смертях. <Так> мы узнали о смерти М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого, потом о смерти П.<етра> Б.<ернгардовича> Струве.
Я передал Саблиным привет от Вас; они просили меня и Вам передать их привет. С ними мы видимся. Терещенко я в последнее время не вижу. Иногда приходит к нам, когда бывает в Лондоне, живущий в Бэрмингаме С.<ергей> А.<лександрович> Коновалов, сын Александра Ивановича. Вот и почти все наши русские знакомые. Да, еще бывает у нас Вера, дочь другого Александра Ивановича – покойного Гучкова; она написала роман, который скоро выйдет в свет и которому читавшие его предрекают большой успех. Русских знакомых, как видите, очень мало, – между тем говорить хочется именно по-русски и с людьми своей старой, привычной среды. Но имеется у нас и немного знакомых англичан (главным образом, из числа друзей Шуры), также и из числа союзников. Каждую среду к нам приходят знакомые; приходят и не в среду.
Как здоровье Ваше, обоих Вас? Очень устали? Как идет Ваша книга, Марк Александрович? как Вам пишется? Пожалуйста, пишите нам. Получение теперь письма – большое событие, и очень радостное событие, когда письмо это – от кого-нибудь из старых друзей, которых так мало.
Шлю обоим Вам мои дружеские, самые сердечные, самые нежные пожелания всего хорошего, одного хорошего. Когда это письмо дойдет до Вас, все мы, может быть, будем возбуждены и еще более нервны, чем теперь. Пожелаем друг другу, чтобы нам были даны радости.
Кланяйтесь, пожалуйста, общим друзьям и знакомым. Ваш Б.<орис> Элькин
(Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File El’kin, Boris I).
2
Бернацкий Михаил Владимирович (1876–1943), экономист, член партии кадетов, министр финансов Временного правительства (1917). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Руководитель Финансового комитета при Совете послов.
3
Струве Петр Бернгардович (1870–1944), кадет, экономист, историк, публицист. В первой эмиграции с 1901 по 1905 г. (Германия). Во второй эмиграции с 1921 г. Редактор журнала «Освобождение» (1902–05) и «Русская мысль» (1906–18, закрыт большевиками; продолжен за границей: 1921–27). Заведующий кафедрой политической экономии Санкт-Петербургского политехнического института (с 1913 г.).
1
Живописные подробности отравления приводятся Набоковым в письме к Эдмунду Уилсону; см.: Набоков В., Уилсон Э. Дорогой Пончик. Дорогой Володя: переписка, 1940–1971. М., 2013. С. 187–192.
2
Приведем перевод данной заметки.
В 1943 году литература в Советском Союзе все так же была связана с войной, и эта тематика (сама Вторая мировая или прошлое России) вытеснила все остальное. Советские писатели рассматривали свое творчество как личный вклад в победу. Основная часть произведений имела форму рассказов, фронтовых зарисовок или публицистических статей. Среди сборников рассказов наиболее примечателен томик Николая Тихонова, посвященный блокаде Ленинграда. Роман Аркадия Первенцева («Испытание») посвящен эвакуации авиационного завода на Урал. Пока что ни один из советских писателей не предложил цельной картины войны в масштабном романе, но, по слухам, Шолохов вовлечен в создание эпического военного полотна.
Также появилось много военных пьес. «Фронт» Корнейчука более интересен своим материалом, чем своими литературными качествами. В нем изображен конфликт между двумя мировоззрениями генералов Красной армии: старым, с духом революционного «романтизма» Гражданской войны, и новым, реалистичным и научным. Две пьесы Леонова – «Нашествие» и «Лёнушка» – запоминающиеся и динамичные работы, действие которых разворачивается на фронте: в первой – в оккупированном немцами городе, во второй – среди советских партизан. Обе пьесы тяготеют к мелодраме. В творчестве Леонова совмещаются Достоевский и Горький, поэтому война, проходя через эту двойную линзу, приобретает странные элементы в духе Гойи.
Среди исторических романов необходимо отметить «Ивана Грозного» В. Костылева и «Брусиловский прорыв» Сергеева-Ценского. Последний роман не такой монументальный, как предыдущая эпопея Сергеева-Ценского о Крымской войне («Севастопольская страда»); он посвящен летнему русскому наступлению 1916 года и предлагает эпическую и объективную картину происходившего.
Патриотические мотивы преобладали и в советской поэзии. Было написано много популярных патриотических песен, но можно согласиться с Н. Асеевым, представителем старшего поколения советских поэтов, считавшим не слишком высоким уровень подобной поэзии. Длинная поэма Веры Инбер сочетает лиризм и нарративность и принадлежит к лучшим ее работам. Борис Пастернак, величайший из живущих советских поэтов, сделал новый перевод «Ромео и Джульетты».
Необходимо отметить подъем эмигрантской литературы с центром в Нью-Йорке. Новое ежеквартальное издание («Новый журнал») успешно сплотило многих бывших сотрудников парижских «Современных записок». В первых пяти номерах можно обнаружить неопубликованные рассказы Бунина (находившегося в 1943 году во Франции), начало нового исторического романа М. Алданова («Истоки»), один из персонажей которого – Бакунин, и несколько новых текстов В. Набокова-Сирина, среди которых отметим смелую, но удачную попытку изобразить заключительную сцену незавершенной пушкинской драмы «Русалка».
(1944 Britannica Book of the Year. Chicago; London; Toronto: Encyclopedia Britannica Inc., 1944. P. 618–619).
3
Струве Глеб Петрович (1898–1985), поэт, критик и переводчик. Сын П. Б. Струве. С 1919 г. в Великобритании, с 1947 г. в США. Преподаватель истории русской литературы в Лондонском университете (1932–47), профессор кафедры славянских языков и литератур Калифорнийского университета в Беркли (1947–67).
1
В те дни температура днем доходила до 34–35 градусов по Цельсию.
2
Речь идет о романе М. Алданова «Истоки» и очередном фрагменте, опубликованном в № 8 НЖ.
3
О теме болезни в творчестве М. Алданова см.: Трубецкова Е. Г. «История болезни» в романах М. Алданова // Известия Саратовского университета: новая сер. Сер.: Филология. Журналистика. 2017. Т. 17. Вып. 3. С. 323–326.
4
В романе исправлено: «париев» (Алданов М. Истоки: В 2 т. Париж: YMCA-Press, 1950. Т. 1. С. 327. В дальнейшем в примечаниях к данному письму текст романа цитируется сокращенно, с указанием тома и страницы).
5
Исправлено: «взглянул на картину» (Т. 1. С. 340).
6
Исправлено: «Через Рубикон переходят, а не переползают» (Т. 1. С. 343).
7
Исправлено: «Некоторые гости хватали и уносили с собой бутылку» (Т. 1. С. 362). В публ. в НЖ (1944. № 8. С. 88) – «бутылки».
8
Исправлено: «Карьера Гладстона была совершенно органичной» (Т. 2. С. 10).
9
Исправлено: «Иоахим, перешедший от Вагнера к Брамсу» (Т. 2. С. 35).
10
Исправлено: «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой седой дамой <…>. Он догадывался <…>» (Т. 2. С. 42).
11
Исправлено: «Лист говорил о России» (Т. 2. С. 43).
