Продолжая усиленно посещать части дивизии и вникать во все подробности их жизни я во второй половине февраля издал ряд приказов по дивизии как результаты моих объездов, привожу их в порядке постепенности:
1. От 16 февраля 1917 г.
«Просматривая приказы по полкам, я не мог не обратить внимания на частые опаздывания как офицеров, так и нижних чинов из отпусков без уважительных причин, опоздания офицеров на меня произвело весьма тяжелое впечатление, в этих проступках сквозит не только отсутствие сознания своего долга у но и отсутствие товарищеских чувств. На каждой полк правом на отпуск одновременно пользуются не более 8 % всего офицерского состава, вследствие чего каждый опаздывающий офицер лишает своего товарища возможности выехать в намеченное им время, а если несколько офицеров опоздает, то может случиться, что кто-нибудь и вовсе пропустит свою очередь». <…>
2. От 19 февраля 1917 г.
«При моем посещении сего числа противоаэропланного взвода, выставленного от батареи 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона, я не застал там офицера. На мой вопрос обращенный к фейерверкеру, этот последний мне ответил, что командует взводом поручик Солдатов[597]. Когда же я позвонил к нему по телефону, то оказался он на наблюдательном пункте и на мой вопрос, он ли командует аэропланным взводом, ответил что нет, а что стрельбой аэропланной батареи управляет один из офицеров, живущих в землянке у батареи, кто свободен. То же мне подтвердил командующий батареей. Нахожу совершенно недопустимым такое семейное отношение к столь серьезному делу, как стрельба по аэропланам противника и приказываю немедленно изменить принятый порядок…»
3. От 25 февраля 1917 г.
§ l.
«Замечено мною, что в некоторых частях вверенной мне дивизии при увольнении офицеров в отпуск не указывается в приказах о сроке, на каковой офицер уволен. Приказываю всегда указывать точно срок. <…>
§ 3.
При выводе на работы целыми ротами из резервов корпусного, дивизионного и полкового обязательно должны быть все офицеры роты, не допускаю, чтобы кто-нибудь из них оставался дома, когда стрелки на работе».
4. От 26 февраля 1917 г.
«24 сего февраля, с целью осмотреть состояние окопов после снежной пурги, я посетил таковые на левом боевом участке в расположении 2-го батальона и 12-й роты 60-го Сибирского стрелкового полка. К сожалению, не все роты меня удовлетворили. <…>
Командиру батальона полковнику Поступальскому[598] принять к исполнению все данные ему мною указания и устранить все недочеты. Кроме того в этой линии окопов «Завидного участка» я не мог не обратить внимания, с каким, скажу прямо, варварским способом уничтожались козырьки согласно приказания командующего армией <…> Одновременно с уничтожением козырьков в большинстве мест уничтожалась и одежда брустверов и траверсов.
<…>
Все это меня наводило на грустную мысль – страх перед начальством. Неужели лучше исполнить приказание под страхом отрешения от должности, отнесясь к нему чисто формально и этим ослабить оборону участка на долгое время, или, отсрочив его исполнение, представить необходимые данные, указывающие на невозможность исполнить без вреда для обороны! Приказ командующего армией, основанный на мысли главнокомандующего – уничтожить козырьки сплошных перекрытий – ловушки, вовсе не предписывал уничтожать все козырьки без исключения и потому к этому приказу надо было отнестись продуманно, а не огульно. <…> Во всем должна быть жизнь, а не рутина.
Для исправления разрушенных окопов и приведения в порядок обрушившихся брустверов и бойниц, приказываю начальника боевого участка, в который входит «Завидный участок», озаботиться восстановлением насыпей, траверсов, ступеней и проч. как только это представится возможным по состоянию погоды. <…>
Мостки, недавно устроенные через щели на плацдарме левого участка, когда я шел обратно, оказались растащенными, очевидно, мало ротные командиры обращают внимание на воспитание стрелков, пора прекратить это варварство все разрушать».
5. от 27 февраля 1917 г.
§ I.
«1 марта, в 11 часов утра отслужить панихиды во всех полках, 1-м и 2-м лазаретах по в бозе почивающих императорах Александре II[599] и Александре III, перед панихидой священникам сказать соответствующее слово. На панихиды вывести наибольшое число нижних чинов, присутствовать всем наличным офицерам свободным от нарядов.
§ 2.
При посещении мною богослужения в одном из полков в воскресный день, я был неприятно поражен малочисленностью присутствовавших нижних чинов и полному отсутствию гг. офицеров, кроме одного, не считая командира полка. <…> Не допускаю, чтобы в воскресенье и праздничные дни церкви в резервах пустовали и чтобы все наличные офицеры не присутствовали при богослужениях.
§ 3.
В ночь на 25 сего февраля, командой пеших разведчиков 60-го Сибирского стрелкового полка в числе 24 стрелков при подпоручике Росове[600], были произведены поиски к стороне противника близ дер. Модевевичи, с целью исследовать состояние проволочных заграждений, определить места имеющихся в них проходов и проверить места пулеметных гнезд и местонахождение секретов. Первая часть задачи разведчиков была выполнена и ими исследован весь ряд проволочных заграждений, но когда они собиралась, проползши под проволокой, зайти в тыл обнаруженному ими секрету, находившемуся в нескольких десятках шагов от окопов противника, то были внезапно обнаружены и по ним был открыт сильнейший ружейный и пулеметный огонь, сразу выведший из строя пять разведчиков ранеными. Высмотрев по направлению пулеметного огня пулеметные гнезда, разведчики стали медленно отползать, унося с собой раненых, из коих один по дороге скончался. Дойдя до своих проволочных заграждений, начальник команды, проверив число разведчиков, двух назначенных в дозор сперва не досчитался. Поиски их к результатам не приведи, так как из-за наступившего рассвета добраться до проволочных заграждений нельзя было. В тот же день в 19 часов, когда уже стемнело, оставшиеся в дозоре разведчики ефрейтор Григорий Еремечёв[601] и стрелок Хорис Латынов[602] подползли к нашей проволоке и вышли к 9-й роте.
Оказалось, что они пролежали среди немецкой проволоки в нескольких десятках шагах от пулеметных гнезд противника и потому не могли выбраться оттуда без обнаружения себя из-за лунной ночи; устроив себе небольшой окопчик из снега они и пролежали там 18 часов до наступления сумерек следующего дня, наблюдая за противником, после чего отползли к своим. Усматривая во всем вышеизложенном молодецкие осмысленные действия разведчиков 60-го Сибирского стрелкового полка, мне приятно выразить начальнику команды подпоручику Росову мою благодарность, а раненых, кровью своею запечатлевших подвиг и не имевших возможности довести оный до конца, за ранением, (п. 6 ст. 145 Георгиевский статут) ефрейтора Николая Никитина[603] (умершего от ран), стрелков Андрея Бурко[604], Степана Калинина[605], Николая Чернятина[606] и Викентия Следевского[607] награждаю, в силу представленной мне власти Георгиевскими медалями 4-й степени за №№ 854702–854706.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
