Это было ничто. Она была лучше, чем бороться с ним таким глупым способом, как школьница, которая старается отшвырнуть руки хулигана. Она не должна так бороться. Не должна. Она это прекрасно понимала. Да, она напугана, но не нужно впадать в панику. Она боялась, когда убивала тех четверых, но контролировала свой страх и действовала.
Она лучше Джеганя. Он лишь физически сильнее и сможет взять её только силой. Это знание давало тонкую нить власти над ним. И он это знал. Император никогда не добьётся её вожделения, потому что она лучше его, гораздо лучше. Такую женщину, как она, Джегань мог взять только силой, потому, что был слаб и ничтожен, как мужчина.
— Удовлетворён своей наградой, Превосходительство? — усмехнулась она.
— О, да. — Злобно улыбнулся Джегань. — А теперь, снимай штаны.
Кэлен не сделала не малейшего движения, чтобы подчиниться. Тогда Император сам стал расстёгивать пуговицы, по одной, будто открывая что-то ценное. Она лежала, вытянув руки вдоль тела. Джегань подцепил пальцами пояс её штанов, стянул вниз, вдоль ног, выворачивая штаны наизнанку, снял через ступни. Затем отбросил их в сторону, и помедлил, привлечённый близостью её обнажённого тела.
Кэлен тихо закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы в панике не отбросить его руки прочь, когда он провёл ладонью по её ноге, ощупывая мягкость её бедра. Кэлен боролась со слезами. Она отдала бы всё, только бы оказаться не здесь, а где-нибудь в другом месте, подальше от власти этого чудовища.
— Теперь, остальное, — произнёс он хриплым шёпотом. — Снимай трусы.
Она знала, что когда сделает это, то распалит его ещё больше. Поэтому она исполнила, что ей приказано, но постаралась сделать как можно менее соблазнительно.
Глядя, как она выполняет приказание, император уселся на край кровати и снял обувь. Сбросил штаны и ногой отшвырнул в сторону. Его нагота вызвала у Кэлен ужас, смешанный с отвращением. Она подавленно отвела взгляд.
Кэлен удивлялась, как сможет когда-нибудь, после всего этого, полюбить и позволить мужчине прикасаться к себе. Она упрекала сама себя и собиралась никогда не влюбляться. Словом, беспокоилась о проблеме, которой у неё никогда не будет.
Кровать продавилась под весом Джеганя, когда он улёгся рядом с Кэлен. Он остановился и посмотрел на неё, провёл рукой по её животу. Она ожидала грубого прикосновения, жёсткой хватки, но вместо этого ощутила лёгкое прикосновение, медленное, неторопливо оценивающее что-то очень ценное. Она не ожидала, что такое мягкое обращение продлится долго.
— Ты действительно совершенно замечательная, — сказал он сухим голосом, скорее себе, чем ей. — Воспринимать тебя глазами других, действительно, совсем другое — теперь я это вижу.
Его тон изменился. Злоба таяла от жара его страсти. Он был на грани отказа от раскованной похоти.
— Совсем не то же самое… Я всегда знал, ты исключительная, но теперь я вижу тебя, здесь, рядом… ты поразительное создание. Просто… потрясающее.
Кэлен размышляла, что подразумевал Император, говоря, что воспринимает её глазами других. Возможно, это означало, что он смотрел на неё глазами Сестёр. Она была поражена неожиданной догадкой, испугавшей её: Джегань видел её обнажённой, когда она думала, что рядом только Сёстры. От такого осквернения, она наполнилась ледяным гневом.
Он был там, тогда. Он планировал это сделать. Но иногда, она чувствовала, что он так же говорит и о чём-то ещё. Это было больше, чем его слова, больше, чем он подразумевал. Что-то тайное. Джегань сказал что-то такое, что заставило её подумать, что он говорил о её жизни до Сестёр, до того, как она забыла, кем является. Кэлен была разгневана, думая, как он наблюдет за ней глазами Сестёр, но при мысли, что он видел её раньше, в той жизни, которую она не помнит, приводило её в замешательство.
Он резко навалился на неё.
— Ты представить не можешь, как долго я ждал, чтобы сделать это с тобой.
Её дыхание и сердцебиение только успели успокоиться. А сейчас, всё произошло слишком быстро. Сердце вновь тяжело застучалось в груди. Она хотела замедлить Джеганя, чтобы получить время обдумать, как предотвратить его действия. От ощущения на себе его тела, сознание Кэлен, всё же, опустело. Она не могла понять, как остановить Джеганя. Могла лишь сосредоточиться на том, как сильно не хотела, чтобы он это делал.
Она вспомнила о данном себе обещании. Она лучше его и должна действовать соответствующе. Кэлен промолчала. Она уставилась мимо него, в потолок, освещённый мягким светом масляных ламп.
— Ты представить не можешь, как сильно я хотел сделать это с тобой, — в голосе императора неожиданно прозвучала угроза. — Ты не представляешь, что тебя ожидает.
Она перевела взгляд и посмотрела в кошмарные глаза.
— Нет, не представляю. Просто делай своё дело, и избавь меня от пустой болтовни. Мне не о чём с тобой разговаривать.
Она снова отвела взгляд. Кэлен хотела показать ему своё безразличие. Она позволила сознанию блуждать. Это было не просто, учитывая то обстоятельство, что Джегань навалился на неё. Но она приложила все силы, чтобы игнорировать его, думая о другом. Она не собиралась дарить ему удовольствие от борьбы, которую проиграет. Она думала об игре Джа-Ла, не потому, что хотела, а потому, что это было свежо в памяти и было легко вспомнить все подробности.
Джегань резко подхватил её ноги под коленями и задрал почти до самой груди. Это затруднило дыхание. Вывернутые таким образом ноги, отдались болью с суставах и связках. Но она подавила крик и постаралась не обращать внимания на способ, которым он пытается контролировать её, чтобы укротить, когда овладеет ей.
— Если бы он знал… это убило бы его.
Глаза Кэлен обратились на него. Она едва могла вздохнуть под огромным весом.
— О ком ты говоришь?
Она подумала, может это её отец, которого не помнит? Возможно, её отец был командиром армии, и у него она научилась сражаться ножом. Она не могла представить, о ком ещё мог говорить император.
Она хотела сказать ещё что-нибудь язвительное, но подумала, что лучше безразлично промолчать.
Рот Джеганя находился у её уха. Грубая щетина больно царапала щёку и шею. Его дыхание было частым и неровным. Он утратил похоть, которой был готов дать волю.
— Если бы только ты знал… это убило бы тебя, — произнёс он, явно очень довольный этой мыслью.
Ещё больше озадаченная, она оставалась тихой. Тревога нарастала: что он может иметь ввиду?
Она подумала, что Джегань возобновит свою явно развратную потребность, но он оставался спокойным, удерживая её раздвинутые ноги в прежнем положении. Джегань глядел на неё. Всё его волосатое тело давило на неё, на грани его желания. Под его весом, Кэлен едва могла дышать, но знала, что любое возражение было бы встречено с равнодушием к её неудобствам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
