В Саутгемптоне, поехал на встречу с Эндрю и Дэвидом, потом заглянет к маме… Да, да… Уинстон, скульптура вам помогла?.. Ну, наконец-то хорошие новости, правда?
Еще несколько фраз, и она закончила разговор. Встала, подошла к Тани и положила руку ему на плечо.
– Не волнуйся, – сказала она. Тани хотел спросить, что происходит, потому что явно появились какие-то новости, но Дебора опередила его: – Это был Уинстон. Сержант Нката. Он едет в полицейский участок Белгравии, чтобы поговорить с твоим отцом, когда его отпустят.
Белгравия Центр Лондона
Нкате не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что Монифа Банколе не появлялась в полицейском участке Белгравии с намерением написать заявление на мужа, который на нее напал. А поскольку Абео Банколе все равно скоро должны были выпустить, оформление бумаг и беседу Нката взял на себя. Неудивительно, что Банколе не обрадовался, увидев, что его ждет тот же человек, который вчера вызвал копов, чтобы увезти его из Челси.
После ночи в камере вид у него был неважный: одежда измята, лицо небритое. От него так воняло, словно под арестом он просидел не один день, а целую неделю.
– Вы, – произнес он, увидев Нкату, и презрительно скривился.
– Нам нужно поговорить, – сказал сержант.
– Мне нечего вам сказать.
– Увы, я так не считаю. Моя машина ждет снаружи.
– Я никуда с вами не поеду.
Нката остановился. Они уже вышли из участка. Он оставил «Фиесту» неподалеку, на Эбери-сквер, но Абео не был обязан идти с ним. Теперь ему нужно добиться от Абео сотрудничества, а средства для этого ограничены.
– Я отвезу вас куда скажете, мистер Банколе, если по дороге вы согласитесь со мной поговорить. В данный момент я не могу вас заставить, и мы оба это знаем. Но Симисола пропала. Ее забрала мать. Паспорта тоже пропали, и мне это не нравится.
Лицо Абео оставалось невозмутимым. Затем на виске стала пульсировать жилка.
– Тани и эта его шлюха…
– Они ни при чем. Они не имеют к этому никакого отношения. Виноват я. Только я, мистер Банколе. Понимаете?
– Вы.
– Я. Так что мы с вами можем разобраться друг с другом прямо здесь и сейчас, если хотите. Это займет какое-то время, но шансов у вас нет – надеюсь, вы это понимаете. Или – едете со мной и помогаете уладить дело, потому что я хотел бы отвезти вас в Челси. Только должен предупредить, что ваш сын по-прежнему там, и если вы поднимете на него руку, то отправитесь прямиком сюда. Вы меня поняли, мистер Банколе?
На щеках Абео заиграли желваки. Он сделал глубокий вдох. Потом дернул головой, выражая согласие.
– Отлично, – сказал Нката и повел Абео на угол Семли-плейс и Букингем-Палас-роуд, а оттуда – по тротуару вдоль полицейского участка на Эбери-сквер, где огромные лондонские платаны отбрасывали тень на скамейки вокруг фонтана.
Они не разговаривали. Когда ехали вдоль Темзы, Нката подумал, что напряжение между ними так велико, что может проскочить искра, от которой загорится машина. Слава богу, ехать было недалеко, поскольку времени оставалось все меньше. Они тащились за автобусом 44-го маршрута, но на перекрестке Нката обогнал его, нарушив правила, и вырулил на набережную. Вскоре показался мост Альберта. Нката позвонил Деборе Сент-Джеймс, чтобы предупредить Тани о приезде отца.
Похоже, она ждала их у двери, которая открылась после первого же стука. Пич сидела у нее на руках. Такса явно радовалась гостям и извивалась всем телом, чтобы как можно быстрее оказаться на полу и обнюхать их ноги. Дебора решила предложить им прохладительные напитки, которые принесла в кабинет мужа. Если она и заметила запах, исходящий от отца Тани, то не подала виду.
Тани уже был в кабинете, ожидая их, – вероятно, глядел в окно, поскольку теперь стоял неподвижно и смотрел на отца.
Он заговорил первым, чем вызвал уважение Нкаты:
– Я не собирался толкать Ларк. Мне просто нужны были паспорта, Па. Мне очень жаль, что так вышло.
– Ты ничего не знаешь, – ответил Абео.
– Скорее всего. Я даже в этом не сомневаюсь.
Абео отвел взгляд от сына. Потом подошел к одному из кожаных кресел, на которые указала Дебора, и сел. Поза у него была вызывающей: ноги широко расставлены, ладони упираются в бедра, локти разведены. Тани, похоже, заметил это и остался у окна.
– Мы подключили транспортную полицию, – сказал Нката. – На железной дороге, в метро, на улицах. Насколько нам известно, денег у нее мало, но если у нее есть кредитная карта…
– Ее мать, – сказал Абео. – Или моя. Или ее родственники. Или мои.
– Что вы имеете в виду? – спросил Нката.
– Деньги. У нее есть паспорта, но чтобы ими воспользоваться, нужны деньги. Кто-то купит ей билеты.
– Возможно, к этому имеет отношение телефонный звонок, – после некоторого раздумья сказал Нката.
– Какой телефонный звонок?
– Кто-то позвонил ей, когда она была с моей матерью. Монифа сказала, что это из полицейского участка в Белгравии и что вас отпускают. И что вы едете в Челси. Но я подозреваю, что звонил тот, кто купил билеты, сообщив, что она может их забрать. Куда она направляется?
Смех Абео был похож на лай.
– У нее есть паспорта. Как ты думаешь, куда она собралась, тупица?
– Нигерия, – прошептала Дебора Сент-Джеймс. – Нет. Правда. Этого не может быть…
Услышав слово «Нигерия», Нката отошел к двери и достал телефон из кармана пиджака. Набирая номер, он слышал крик Тани:
– Нет, Па! Никто не мог купить ей билеты. Это неправда. Ты их купил. Ты говорил…
– Что я говорил?
– Ты говорил о той девушке в Нигерии, на которой я должен жениться, и о выкупе, который получишь за Сими.
– И что это значит?
– Ты привел ту женщину в квартиру, чтобы она сделала Сими обрезание. Ты купил все, что для этого нужно.
– Как еще я мог вдолбить в голову твоей никчемной матери, что только я решаю, что будет с Симисолой? В нашей семье решения принимает не Монифа.
Тани обхватил голову руками, как будто это могло привести в порядок его мысли.
– Нет. Нет. Этого не может быть.
– Ты сам ее слышал, – рявкнул Абео. – Ты знаешь, что она ходила в ту клинику. Ты слышал, как я пытался ее остановить. Ты знал, что я приказал ей забрать деньги и не возвращаться без них. Зачем я это делал, если не для того, чтобы ее остановить?
– Ты говоришь, что все это мама? Что с самого начала это она?
– Что «все»? Ты имеешь в виду обрезание твоей сестры? Да. – Смех Абео послужил подтверждением его слов. Но смех этот был горьким.
Нката вернулся в кабинет и сказал, что сообщение передадут как можно быстрее. Предупредят аэропорты, авиакомпании, пограничный контроль – из страны их не выпустят.
Абео встал.
– Вы… Все вы… Делаете вид, что знаете, а на самом деле ничего не знаете. Я найду их и положу этому конец, – сказал
