земли, на которых охотились еще прадеды их прадедов. Не смущали сомневающихся ни угрозы со стороны невесть откуда взявшихся чужаков в черном, которые нападали и исчезали столь внезапно, что, казалось, и вовсе были призраками, ни то, что дичи и рыбы с каждой неделей становилось все меньше, и не сегодня-завтра им всем придется потуже затянуть пояса, живя лишь на скудных припасах.
Сам же Керо хоть и безоговорочно поддержал бы абсолютно любое решение отца, но в глубине души все же надеялся, что они останутся. Ему очень не хотелось покидать дом, где он родился, вырос и успел выучить каждое деревцо, запомнить любую кочку. С другой стороны, он до смерти боялся тех самых таинственных Всадников — пускай и не признался бы в этом даже под самой страшной пыткой — и каждый раз, всматриваясь в бушующую вьюгу, все ждал, когда из нее появятся их силуэты…
Охота, увы, не задалась. Керо покинул деревню еще до восхода солнца, но добыл лишь пару куропаток и несколько белок. Не слишком знатная добыча — но все же лучше, чем ничего. Еще Керо заприметил следы оленьих копыт, однако вели они в сторону Хрустальных Пустошей, а отец строго-настрого велел сыну не отходить далеко от деревни и отпустил его лишь после того, как тот клятвенно пообещал не нарушать наказ.
Надвинув капюшон поглубже — ветер сегодня был особенно злой и без пощады жалил щеки и лоб морозными поцелуями — Керо вернулся в деревню как раз тогда, когда в нее явился целый отряд вооруженных до зубов мужчин. Без лишних слов их препроводили в самый большой шатер, стоявший посреди селения, где, как правило, и проводились советы.
Керо уже мог посещать общие собрания, так как ему прошедшей осенью исполнилось тринадцать — почти взрослый мужчина, пускай пока еще и не имеющий права голоса — так что когда он прошел сквозь полог, никто не сказал ему ни слова.
В глаза Керо сразу же бросились незнакомцы, сидевшие обособленно от всех в дальнем углу. Он никогда их прежде не видел, и хоть внешне гости мало отличались от других айров, но вот снаряжение чужаков было не хуже, чем у южан. Если воины племени Керо вооружались самодельными луками, топорами, копьями и дубинами, а из защиты носили лишь дубленые шкуры, то чужаки могли похвастаться кольчугами, блестевшими под плотными плащами, длинными мечами и — воистину великое чудо! — настоящими пистолетами и мушкетами.
Ранее Керо слышал лишь рассказы о плюющихся огнем железных палках, способным вызвать лавину. Громыхало оно сотней боевых барабанов и могло пробить самый крепкий южный панцирь — о, Керо многое бы отдал за то, чтоб дотронуться до пистоля хотя бы пальцем!
С трудом оторвав взгляд от манящих своей смертоносной красотой пищалей, Керо обратил свое внимание на одного из чужаков — высокого широкоплечего мужа, чье лицо покрывали переплетающиеся меж собой синие узлы татуировок, делавших его похожим на о́ни. Он стоял, подбоченившись, посредь шатра с видом хозяина. Напротив него, скрестив руки на груди, сидел Аку — отец Керо — в окружении наиболее уважаемых членов Бегущих за Ветром.
— Не ожидал увидеть тебя в добром здравии, Эру, — протянул Аку, недоверчиво оглядывая стоявшего пред ним мужчину с таким видом, словно бы тот восстал из мертвых. — Сколько зим минуло с момента нашей последней встречи? Пять или семь?
— Восемь, — усмехнулся тот. — Восемь, сука, зим. Я тогда еще был простым охотником, да и ты еще даже не задумывался о титуле вождя. Помнишь, как мы чуть не подрались из-за убитого оленя?
— Как сейчас, — усмехнулся Аку. — Я считал зверя своей добычей, так как шел по его следу почти что три дня. Ты же заявил право на дичь из-за того, что нанес решающий удар.
— А по итогу нас обоих чуть не слопал ямаваро, заслышавший свару, — хохотнул Эру, задрал куртку и обнажил живот, который слева-направо пересекал уродливый белый шрам. — Ты потерял отличный нож, оставив его в черепе той твари, а я чуть не лишился кишок, покуда ты несколько дней тащил меня до родной деревни, положив на тушу рогатого, точно на сани.
— Да, славные были времена, — покрытое морщинами лицо Аку осветила теплая улыбка, которая, впрочем, через несколько мгновений угасла. — Однако вряд ли ты явился сюда вместе с целым отрядом, чтобы поговорить о делах давно минувших дней.
— А почему бы и нет? — осклабился Эру. — Мы пришли к тебе как гости — в открытую, при свете дня. Так отчего же ты смотришь на меня точно на воришку, пойманного с поличным?
— Потому что вместо мехов с настойкой под плащами у вас проклятое оружие, — покачал головой Аку и кинул неприязненный взгляд на пистолет, болтающийся в перевязи на груди Эру. — До меня, к слову, доходили слухи, что ты вместе с лучшими воинами Наблюдающих во Тьме погиб в схватке с одним из Черных Всадников…
— Погиб? Ха! — громко фыркнул Эру, оглянувшись на своих людей, и они поддержали своего вожака дружным хохотом, сотрясшим стены шатра. — И сотни демонов не хватит, чтобы хотя бы ранить одного из нас, не то, чтобы убить. Но сплетни не врут — я действительно напал на Всадника и дал ему бой. До того славный, что чуть не прикончил ублюдка. Он упал на колени и предложил сделку: я оставляю его голову на плечах, он же взамен отводит меня к своему хозяину, — сделав паузу, Эру обвел глазами внимающих каждому ему слово людей. — В Черную Кузницу.
По шатру прошел громкий ропот. Соплеменники Керо перешептывались, в сомнении поглядывая на Эру. Некоторые сплевывали на землю, сжимая в руках костяные обереги и амулеты, словно бы само упоминание о проклятом месте могло призвать злых духов или демонов, а то и того хуже — его хозяина, Пепельного Короля.
Легенды о нем издавна ходили по всему северу. Одни называли Короля богом и искренне ждали его пришествия, веря, что он объединит разрозненные племена воедино и поведет их на юг, чтобы отомстить гнусным южанам, которые когда-то в незапамятные времена прогнали народ Керо далеко на север, а после и явились сами, неся с собой лишь смерть.
Было то давным-давно. Вессы направили целое войско в сторону Черной Кузни, намереваясь убить Пепельного Короля и предотвратить пророчество. Армия прошла мимо селения Керо, но некоторые племена, которым не посчастливилось оказаться
