орехами и принялась их чистить. Ну как чистить… давить скорлупу пальцами. На это не всякий мужчина способен, а она так баловалась много лет. Подозреваю, в детстве Аю тренировалась не на орехах…
– Оно рядом, – сказала она наконец. – За спиной у Эйша. Как его крылья, только больше. Иногда его нет совсем. Подолгу нет.
– И как часто оно появляется? – насторожился я.
– Эйш не помнит, сколько раз Аю говорила ему не летать?
– Нет, – признался я. – А ты?
– Аю тогда не умела считать, – улыбнулась она. – Не важно. Этого не было уже шесть зим. До того оно появлялось чаще. Но теперь оно вернулось, и оно сильное. Сильнее, чем было. Может, кого-то съело.
– Может, и съело… – согласился я.
Вестей от дяди давно не было – он снова отправился в далекое путешествие, а кроме него, никто не снабжал меня новостями о творящемся в нашем семействе. По правде сказать, я сам не слишком-то желал общения что со старшим поколением, что с ровесниками… Очевидно, жить отшельником не всегда выгодно.
– Почему ты не говорила мне об этом прежде?
– Я говорила. Что нельзя летать.
– Да нет же! Об этом вот, которое за спиной!
– Аю не видела, – помолчав, ответила она. – Оно было почти неразличимо. Меньше и слабее тени Эйша на воде. Теперь стало большим. Его хорошо видно.
– Ты хочешь сказать, это произошло внезапно? – уточнил я, и она кивнула.
Что же случилось в последнее время? Ничего не приходило на ум…
– А о пропавшем караване ты ничего сказать не можешь? – спросил я.
Аю молча покачала головой, подумала, потом сказала все-таки:
– Песок в глазах. Не вижу.
Раз так, то сегодня нет смысла отправляться на поиски, обещал я или нет. Впрочем, послушать, о чем говорят кругом, не помешает, а делать это лучше всего на базаре. На земле мне вроде бы ничто не грозит, поэтому…
– Поедешь со мной? Сегодня должны были пристать корабли с Севера, торговцы наверняка привезли много всякой всячины!
– Нет, – сказала Аю и улыбнулась.
Когда она была моложе, то всегда ездила со мной: снять Аю с коня было попросту невозможно. Дома она привыкла совсем к другим, а здесь, увидев горбоносых сухоногих красавцев, сперва замерла от восторга, а потом не могла отойти от них, даже ночевала на конюшне (к вящему ужасу Фиридиз и прочих слуг). Впрочем, маленьких рабочих лошадок с короткими крепкими ножками, широкими спинами и мохнатыми гривами Аю любила не меньше, и даже ишакам и мулам перепадала толика ее любви.
Тогда, много лет назад, я брал ее с собой, одев мальчиком. Закрытым лицом здесь никого не удивишь, не важно, мужчина это или женщина, и если на Аю и таращились, так разве что поражаясь: до чего ловко тощенький мальчишка управляется с горячим жеребцом!
Впрочем, Аю и сейчас сошла бы за подростка: росточка она осталась небольшого, лишь немного вытянулась и обзавелась едва заметными округлостями в положенных местах. В местной одежде, повторюсь, от мальчика ее не отличить, и обычно она с большой охотой сопровождает меня куда угодно, но… Если не пожелала, значит, скорее всего, снова что-то увидела. Вот только мне не скажет из каких-то своих загадочных соображений. Ну что ж, не впервой…
– Привезти тебе что-нибудь? – спросил я.
– Не нужно. Но если Эйш увидит хорошую женщину, пускай берет.
– Я и не сомневался, что ты так скажешь… – пробормотал я.
Куда девать наложниц – серьезная проблема. Не торговать же ими? Мне столько не нужно!
Аю с ними обходилась, как исправный арастенский сержант с новобранцами (я видел такого во время путешествия на Север), не позволяла лениться и ссориться. Это пошло еще с тех давних пор, когда сама она по молодости лет не могла разделить со мной ложе, но зато была вполне в состоянии проконтролировать, как ведут себя мои шуудэ, «девушки для удовольствия».
Как я позже выяснил, Аю сперва заставила их навести порядок в покоях и выстирать наряды, пригрозив, что если они и дальше будут докучать шодану своими склоками, то отправятся прямиком к прачкам, каковыми и останутся до конца дней своих. Ну и еще пообещала отрезать языки особенно злословным. И продемонстрировала свой, тогда еще не пришедший в порядок, а заодно кухонный тесак. Это подействовало, и в моем цветнике царила отныне тишь да гладь… А по округе ходило присловье: хочешь взять красивую добрую жену без надоедливой родни, езжай и поклонись Вейришу-шодану. Если понравишься ему, он тебе покажет девушек – выбирай. Только не обессудь, если ты не придешься по сердцу избраннице, а тем более – супруге Вейриша-шодана: её бесполезно уговаривать, а богатые дары она прикажет забрать назад, а станешь надоедать – выбросит за ворота. И скажи спасибо, если только дары, а не самого… Придется уезжать ни с чем! Однако многим везло. Клянусь, я всякий раз старался уладить дело ко всеобщему удовольствию, потому что содержать столько шуудэ было… не то чтобы не по карману, но просто утомительно. Всё равно как жить на постоялом дворе, право слово: какое-то время это можно выдержать, но не постоянно же…
«Прекрасная карьера, – сказал мне дядя Гарреш, услышав об этом. – Ты так молод, а уже сделался записной свахой! Или это называется иначе? Не знаю, право, не силен в местной терминологии».
Увы, тогда не нашелся с ответом, да и теперь вряд ли придумаю что-нибудь достойное. Очевидно, и впрямь слишком молод: покорять вершины дядюшкиного красноречия и пучины суесловия мне придется еще не один век…
Впрочем, это ерунда. Главное, я добился своего: теперь у меня единовременно жило не более шести шуудэ! По-моему, сама Аю стала относиться к выбору девушек куда более серьезно: прежде стремилась скупить всех подряд, а теперь подолгу прислушивалась к себе, выискивая ту, чья звезда еще может вспыхнуть на небосводе, пускай даже он будет виден в окошко маленькой хижины.
«Как там продвигается освобождение женщин Юга?» – ядовито спрашивал дядюшка Гарреш при встрече, а я только вздыхал. За свободную девушку (неужто я стал бы перепродавать рабынь!) полагался выкуп, только не многие могли его себе позволить. Учитывая, сколько я тратил на содержание шуудэ, подарки им и прочие мелочи, я оставался сильно внакладе.
Я бы и вовсе отказался от этого, когда Аю вошла в возраст, но она же мне и не позволила. Наверно, услышала, как горько рыдают шуудэ, услышавшие, что хозяин взял жену. Они-то плакали по обычаю, да еще потому, что не представляли, чего ожидать от странной девочки, как она с ними обойдется, но Аю этого не знала. Может, и к лучшему…
– Эйш
