— Так откуда ты взялся, — снова спросил Савомото.
Хонда аккуратно проезжал между лежащим на дороге японским самолётом и исковерканной пушкой без ствола, поэтому не сразу ответил. Дорога делала плавный изгиб, по обеим сторонам обочины кустились насаждения, слева свинцовым цветом пробивались воды залива. Далее дороги была свободна, пугающе пустынна, серая полоса тянулась прямо на несколько километров, и можно было даже прилично разогнаться.
— Мониторинг какой-то ведётся. Не постоянно, но на телефон для гражданских приходят сообщения: об эвакуации, где ожидаются военные действия, где замечены… противник. Даже по сети иногда картинка вываливается. Правда с перебоями — сеть, — он кивнул головой на переднее сиденье, где лежал планшетник с тянущимся к прикуривателю проводом питания, — если тут больше никого не было, то вы теперь в интернет-звёздах.
— Как это?
— Сняли вас на видео. Качество изображения, правда, не очень было…, далеко и дымка. Частник вероятно…, из окна, но вроде бы вы были. А вообще неудивительно, по городу-то камер натыкано, и питание кое-где сохранилось, каналы резервные подключили…, так — может….
Он неопределённо пожал плечами и вдруг спохватился, попытался словно несмышлёнышам объяснять про современные медийные навороты, но очнувшийся от дрёмы Пашка его оборвал, для понятливости брякнув кое-что на интернет-сленге. Но тут же не без уважения похвалил:
— А ты рисковый! А если бы мы тебя сразу подстрелили? Как ты нас, кстати, заметил?
Вместо ответа Хонда, пробежал пальцем по кнопкам. На внутрисалонном зеркале заднего вида высветилось расширенное видеоизображение убегающей назад дороги.
— Ясно-о-о! Говоришь камер понатыкано. А не боялся сам засветиться? Понятно, что очки, причёска белобрысая, тряпки яркие, да машина-чистюля — это для маскировки! Надолго ли? Не удивлюсь, если сейчас согласно какому-нибудь чрезвычайному указу, по США не то, что всех японцев…, китайцев в концлагеря сгоняют. Для профилактики.
— Подозреваю, — Хонда извлёк мобильник и зачитал сохранённое сообщение, — «всем лицам азиатского происхождения независимо от гражданства, пройти регистрацию на эвакуационных и контрольных пунктах».
— Тобой кстати полицаи на вертолёте не интересовались? — Встрял Савомото.
— Ха! Я им ручкой из окна вот так сделал! Они мне динамиками: «Мэм, следуйте по Барма-роуд, на запад до „двадцать четвёртого“, там безопасно…»! Купились, с бабой спутали. Одно плохо — номер-то машины срисовали, а она моё имя. Сразу не всполошились, но как-то неспокойно.
— А мы сейчас по этой Барма-роуд и едем, — Пашка углядел указатель на одном из домов, — и куда?
«Как я понимаю „двадцать четыре“ — это номер шоссе? Там наверняка эти эвакуационные пункты.»
— Я думал, вы знаете, что дальше делать! — Голос Хонды стал растерянным.
Всё это время, шелест покрышек дополняли звуки далёкой и редкой стрельбы, продолжала резвиться в небе американская авиация. Собственно особо ничего не изменилось, но постоянно крутящий головой Савомото, заметил позади чёрную точку и поднял тревогу — вертолёт шёл над дорогой, словно по их следу.
Быстро оглянувшись, оценив расстояние до потенциальной угрозы, Пашка стал озираться вокруг. Слева за деревьями виднелись какие-то постройки, по ходу движения был и поворот к ним.
— Что там?
— Не знаю, JPS не работает…
— Давай туда!
В поворот Хонда вошёл на большой скорости, и сержант, не удержавшись, повалился на Пашку.
Вертолёт настигал неожиданно быстро, издалека начиналось знакомое реактивное свисто-завывание.
Хонда вжал голову в плечи, посмотрел наверх, но упёрся взглядом в крышу машины. Зазевавшись, он пропускает очередной поворот и машина, слегка подпрыгнув, наезжает на газон, подминая низкий кустарник, оказывается на парковочной площадке перед вытянутым в обе стороны зданием.
— Сворачивай! — Приказывает Пашка.
— Куда? — Не понимает парень, притормаживая — впереди сплошной стеной выкрашенное в голубой цвет одноэтажное корпусное строение.
— Вот туда! — Пашка указывает на закрытый белым роллетом въезд посреди, — там бокс.
— Машину жалко, — причитает Хонда, тем не менее, послушно выкручивает руль.
— Жизнь пожалей, — Пашка с опаской оглядывается назад. Чёрный полицейский вертолет, срезая путь, поднялся над деревьями. Хищная стрекоза-охотник, фонарь отблёскивает, скрывая пилота, но казалось, что лётчик их видит, он даже представил как нервно сжимаются у того руки на гашетках управления огнём.
Мощный джип проламывает фактурную жесть, слышится скрежет, потом звон стекла, падает витринный стеллаж с банками краски, растворителей и всякими лакокрасочными жидкостями — машина оказывается в тесном помещении.
— Все из машины! — Командует Пашка. С трудом открыв зажатые в тесном помещении двери, они вылезают из салона.
— Сюда! — Указал на дверь подсобного помещения Хонда, — здесь должен быть другой выход.
В это время раздаётся страшный грохот, помещение озаряет вспышка, их бросает вперёд, на составленные пирамидой пластиковые бутыли и банки, в нос ударила гарь взрыва и вонь химических растворителей. Военные потянули пытающегося встать с колен Хонду в подсобку. Сзади занялся пожар и, судя по начинке помещения, пищи у него будет предостаточно.
Они бежали из комнаты в комнату, сзади жадно гудело пламя, иногда что-то тихо ухало, но вентиляция в помещениях было отличная, и радовало то, что тяга была им не вслед.
Окна в корпусе были зарешечены, пришлось изрядно повозиться, что бы выбраться на волю.
Выбили дверь, но выходить пока опасались, осторожно высматривая преследователей — выяснилось, что поплутав, они вышли с торцевой стороны здания.
Вертолёт завис где-то в стороне, его закрыл разгорающийся обширный пожар.
— Смотрите! — Геликоптер маячил над жирнеющими чёрными клубами дыма, гоняя их замысловатыми вихрями, потом, сделав плавный полукруг, удалился в сторону города.
— Это какая-то лодочная станция, судя по всему этому барахлу, — Хонда указал на уложенные у стены ангара вёсла, съемные кили и прочие морские причиндалы.
— Скорее яхт-клуб, — поправил Пашка и, вспомнив мельком увиденные картины парусных кораблей, коллективные фотографии молодых парней в морской форме, предположил, — ещё и морская молодёжная школа возможно.
В одной из комнат он обратил внимание на стоящие вдоль стены металлические шкафы с номерками.
«Похоже на раздевалку, если это школа, — предположил он, — вдруг там есть какая-нибудь одежда. Нам с Савомото надо переодеться. Мало того что рожи азиатские, так ещё и императорская военная форма».
Увидев скептический взгляд Пашки, сержант спросил:
— Что будем делать?
— Пойдём к причалам, только подождите….
Он метнулся назад, в комнату, где видел заинтересовавшие его шкафы. Дым стал уже проникать и сюда, он стал быстро дёргать дверцы — многие были заперты, но держались не больше трёх ударов ногой. Надежды его оправдались — зацепив ворох одежды, не особо разбирая, надеясь рассортировать её снаружи, Пашка помчался обратно (дым уже ел глаза).
Дальше были ангары с боксами, глухо прикрытыми роллетами, длинные цеха похожие на судоремонтные, невысокие краны, стоящие на стапелях и тележках яхты, катера и лодки. По-прежнему было безлюдно, испугано погавкивали собаки, но и те не попадались на глаза, и это определённо настораживало.
Пашка шёл впереди, далее следовал Хонда, замыкающим был сержант. У небольших причалов было пусто, но метрах в пятидесяти от берега на якоре стоял катер. С виду весьма древний, потому скореё не катер — небольшой баркас. Краска, даже невооружённым взглядом видно, облезла. На мачте болтается полинялый, неизменный американский флаг. Пашка достал из рюкзака оптический прицел и стал внимательно разглядывать посудину.
— Я смотрю, ты запасливый, — сержант хотел зачерпнуть морской воды и умыться, но у берега блестели и переливались нефтяные разводы.
— У меня даже твой ночной прибор сохранился, — ответил Пашка, — на катере вроде бы никого нет, ты не против совершить морскую прогулку?
— В городе нам житья уже не будет, обложили как зверей. Ты собираешься вплавь добраться до этой посудины? Вода холодная!
— А как ещё? — Пожал плечами Пашка. Он кивнул головой на подготовленные к зимовке яхты, — эти мы на воду быстро не спустим.
— А вдруг не справишься с управлением, или он вообще не заведётся?
— Что-нибудь придумаю. Не зря же он ещё торчит на воде.
Расшнуровав кроссовки, Пашка торопливо размотал обмотки, бросив у берега форму, оставшись в одних некогда идеально белых трусах (всё ровно переодеваться — в шкафах оказались спортивные костюмы, что самое удачное подростковые, то бишь как раз им в пору).
