успел спасти тебя. Но в последний момент все же передумал и вмешался. Только вот ты была не так благодарна, как он ожидал. Не первый раз причем.
Лита нервно покрутила кольцо на пальце. Да, она была не в том состоянии, чтобы благодарить Хэма за помощь, но…
А что но?
Хэм видел, что она помчалась к Райну, а после разговора осталась у него. Даже если моряк не догадался об их близости, она достаточно явно показала, что Хэм не интересен ей.
И это подтверждало, что Увар не врал. Он был причастен только к части нападений на нее и сестер. Кельпи перед оглашением, нападение на спящую Беллу, и тень в библиотеке, напавшая на Дэйву — однозначно дела Увара. А вот к тому, что случилось на оглашении, Увар точно не был причастен. Но как же неприятно! Получается, Адалинда использовала десятки людей, пытаясь ослабить их земли и выбраться из клетки! В том числе таких близких людей! На которых бы никто не подумал.
Райнер молчал, давая ей время осмыслить эту информацию и справиться с эмоциями. Не желая показывать ему, какую бурю в душе это всколыхнуло, Лита расслабила руки и задала следующий вопрос:
— Ты убил того, кто напал на меня?
— Да, — твердо ответил он, и так же спокойно продолжил: — только в тот день была полная желтая луна, и я смог побороть влияние. Если бы не луна и запах крови, возможно, я и дальше бы плясал под дудку Адалиндды. Но тогда я не знал, кто на меня влияет и зачем. Только понял, что все взаимосвязано, и у влияющего достаточно силы, чтобы не только усыпить меня, но и заставить убивать. Поэтому я решил, что мне нужно защитить тебя и сбежал.
Защитить?! Вот как он решил! Сбежал, чтобы защитить? А нужна ли ей такая защита, спросить не пробовал?
Внутри все кипело, и как ни старалась, Лита не смогла скрыть возмущение:
— Ты понял, что на тебя влияет Адалинда и, ничего не объяснив, сбежал! Взорвал форбург! Убил ни в чем не повинных слуг! Ранил Гура!
— Я… — на мгновение у него сбилось дыхание, — взорвал лабораторию, да. Но тот взрыв не был моим выбором, я бы не сумел его предотвратить и сдержал настолько, насколько смог. Моей задачей было выжить, перенаправить взрыв.
— То есть свою жизнь ты посчитал более ценной?
— Да, — серьезно кивнул он. — У меня было много работы и, как мне казалось, достаточно информации, чтобы разобраться в происходящем. Спасти всех, находившихся в фобурге, я все равно бы не смог. Я сместил удар, надеясь спасти хотя бы некоторых. А до того я приказал все работникам Бруно взять выходной, потому что подозревал, что случится нечто подобное. Я знал, что еще буду полезен.
Глава 81.2. Желтая луна
— Я знал, что еще буду полезен.
Лита фыркнула, не в силах сдержать злость, на столь расчетливый подход. Райнер проигнорировал это и продолжил:
— Да, я ошибся с Видерией. Думал, если там будет настоящий переворот, наши старцы оторвут задницы от стульев и помогут Петеру, и немного рассчитывал на вспыльчивость Изабеллы. Не вышло. Но я полагал, что если возникнет противостояние Инги и Кормака, мы сможем вмешаться, получим выгоду от союза с Ингой, ведь она поклялась не вредить Локоссу! В самом крайнем случае мы получили бы ослабленного Кормака. Но я просчитался. Клятва была обтекаемой. И кровь! Союз Инги и Кормака стал для меня неожиданностью. Тогда я спас Петера, чтобы использовать его.
Его голос звучал спокойно, но Лите не хотелось покупаться на эту магию.
Участие в заговоре, пусть и в другом государстве — еще одно неприятное открытие. А она ведь еще даже не прошлась по всему списку его преступлений!
— Так ты не хотел смерти Петера, когда помогал заговору?
— Если бы это случилось, я бы сделал все, чтобы вернуть трон его дочери. Но в итоге все ведь сложилось выгодно для Локосса? Морской блокады бы не случилось без переворота в Видерии. Да, я ошибся. Потратил кучу времени на налаживание официальных и не очень связей с Островами. Пытался натравить их на Лавир. И предположить не мог, что они действуют по указке Адалинды. Я предполагал, что блокаду можно будет пробить магией, знал, что моя сила не будет лишней. Если бы мне не пришлось гнать корабль, я бы внес бо́льший вклад, но я представить не мог, какая сила доступна моей королеве, — он сделал паузу и почтительно склонил голову. — Теперь ни Острова, ни Лавир не посмеют напасть ни на нас, ни на Видерию, как на нашего союзника. Инга вспомнила о клятве, а Петер теперь должник Локосса.
— А если бы тебя поймали? Убили бы по пути сюда?
— Это было бы проблемой Петера, — едва ли не безразлично сказал Райнер, пожимая плечом, — Я же теперь убийца и предатель. Никто не посмеет сказать, что я действовал по приказу королев. Если бы я по-прежнему был вашим секретарем, то вопрос бы стоял иначе, не правда ли?
Лите не хотелось с ним соглашаться, но зерно истины в его словах присутствовало.
— Ты мог объяснить это до того, как начал действовать.
— И как бы тогда моя королева, известная честностью, врала бы в случае чего? — без тени улыбки спросил он.
— Ты дрался с Гуром и со мной! Прямо мне угрожал!
— Нет, моя королева, — покачал головой Райнер, — никогда, даже в мыслях я не угрожал. Манипулировал и шпионил — да. Недоговаривал, действовал за спиной. Но никогда не угрожал.
Это все звучало не правильно, и вместе с тем, ей хотелось верить ему. Он ведь снял перед ней ментальные щиты на корабле. И он не может знать, что она сейчас ничего не видит.
— И все же, как ты избавился от влияния Адалинды?
— Не уверен, что сам понимаю до конца, — он снова посмотрел в свой незаконченный рисунок.
Лита не выдержала, встала и выдернула из его рук бумаги, чтобы посмотреть, что там. Стражник, державшийся во время разговора на расстоянии, шагнул ближе, но она жестом остановила его.
С желтоватой бумаги на нее смотрел реалистичный портрет Дэйвы.
— Прости, — пробормотал Райнер. Впрочем, попыток забрать рисунок, или прикоснуться к Лите он не делал. — Ко мне приходил Млад. Меч, что ты ему пожаловала, открывает все двери. Так что я знаю, что случилось на самом деле, и как звучит официальная версия. О ней сложат песни и легенды… я подумал, что если не памятник, то портрет вы захотите
