Камзол Робина был сшит из серебряной с голубым парчи, а его длинная куртка была отделана мехом. Камзол Патрика был расшит золотыми с черным узорами, а рукава куртки были с разрезами, через которые была видна шитая золотом отделка. Их чулки поддерживались подвязками, и на ногах у них были башмаки из темной кожи на толстой подошве и без каблуков.
Темные одежды джентльменов позволили дамам сверкать наподобие райских птиц. На молодой графине было бархатное платье того же яркого оттенка, что и ее бирюзовые глаза. Лиф платья был обшит жемчугами и розовыми бриллиантами. Украшения Эйнджел были великолепными, и на каждом пальце у нее было по кольцу с драгоценным камнем. Если кто при дворе и помнил Эйнджел бедной сиротой и подопечной королевы, сейчас никто этого бы не сказал.
На сияющей леди Бурк было платье из темно-красного бархата, потому что Патрик больше всего любил, когда она носила красное. Красный цвет делал ее кожу еще больше похожей на лепестки белых роз. Красный лиф и нижняя юбка были отделаны бусинами черного янтаря и вышивкой из черного шелка. На шее у Валентины было ожерелье из рубинов и бриллиантов и такие же камни были у нее в ушах. Это был свадебный подарок любящего мужа.
Хотя было очень холодно, им удалось переправиться через Темзу, направляясь в Уайтхолл, потому что промозглый ветер последние несколько дней утих. Укутавшись в свои толстые бархатные с мехом плащи, накинув меховые полости и держа ноги на горячих кирпичах, они сочли поездку из Гринвуда терпимой.
Валентина заранее послала сообщение леди Скруп об их приезде, и, когда они поднимались по лестнице с пристани, их встретила госпожа Гонория де Бун, чтобы проводить к королеве.
— Как вы поживаете, Гонория? — спросила Валентина.
— Хорошо, леди Бэрроуз, благодарю вас, — ответила девушка, делая реверанс, но вид у нее был встревоженный и измученный.
— Сейчас я леди Бурк, Гонория, — сказала Валентина, улыбаясь своему мужу.
— Тогда могу ли я пожелать вам счастья, лорд и леди Бурк? — сказала девушка и выпалила:
— Пейтон приехал с вами?
— Нет, — ответила Валентина, всматриваясь в ее встревоженное лицо, — но почему вы спрашиваете, Гонория?
Гонория де Бун выглядела несчастной. Понизив голос, она сказала:
— Помогите мне, прошу вас, леди Бурк! Королева умирает! Я не верю словам ее врачей, что она проживет еще несколько лет, она умирает! Мои родители написали мне, что, поскольку я не смогла найти себе мужа при дворе, они собираются выдать меня замуж за старого богатого торговца. У него нет наследников, и он хочет жениться на мне. Леди Бурк, я люблю Пейтона, и он говорит, что любит меня! Что мне делать? — Слезы закапали у нее из глаз.
— Черт подери! — выругался лорд Бурк. И его жена и невестка уничтожающе посмотрели на него, развеселив этим его брата.
— Я знаю, что Пейтон намерен просить вашей руки, Гонория, — спокойно сказала Валентина. — Он не считал нужным говорить с вашими родными до тех пор, пока ваша служба У королевы не будет завершена.
— Но тогда будет слишком поздно, миледи, — взвыла Гонория. — Мой отец говорит, что официально о моей помолвке с мистером Теннером будет объявлено после Пасхи! Я умру, если меня силой вынудят выйти за этого ужасного старика — Тогда Пейтон должен решить вопрос с вашей семьей раньше, — решительно сказала Валентина — Я напишу сегодня вечером своему отцу, Гонория, и расскажу ему об этом. Он, конечно, сразу же свяжется с вашим отцом — О, благодарю вас, леди Бурк! — заплакала Гонория. Но взяв себя в руки, она торопливо проводила их в апартаменты королевы.
Навстречу им спешила леди Скруп.
— Моя дорогая леди Бэрроуз! Добро пожаловать! Добро пожаловать! Какое счастье, что вы приехали, моя дорогая, потому что она чувствует себя очень плохо в последнее время. Известие о вашем возвращении сильно ободрило ее, поверьте мне.
— Секундочку, леди Скруп, — прервала ее Валентина.
— Да, моя дорогая?
— Я больше не леди Бэрроуз. Сейчас я леди Бурк после того, как вышла замуж за своего кузена Патрика в первый день этого года. Как мне сказать об этом ее величеству?
Королева могла очень болезненно относиться к замужеству своих женщин.
— Вы не служите у нее больше года, моя дорогая, — сказала леди Скруп. — Это известие скорее доставит ей радость, чем огорчит ее. Она любит вас и хотела, чтобы вы снова вышли замуж. Я думаю, что вы можете сказать ей об этом, не боясь ее гнева.
— Сказать ей что? — спросила леди Хауард, графиня Ноттингем. Она была кузиной королевы и ее ближайшим другом. Урожденная Кэтрин Кэрн, она была очень преданной и добросердечной женщиной.
— Леди Бэрроуз сейчас стала леди Бурк. Она вышла замуж за своего кузена, моя дорогая Кэтрин, — сказала леди Скруп. — Думаю, что ее величество хорошо воспримет эту новость.
— Да, — согласилась леди Хауард. — Когда пришло известие о вашем возвращении, королева сказала, что надеется увидеть вас замужем за одним из ваших двух поклонников. Она хочет, чтобы вы подарили Англии здоровых сыновей и дочерей.
— Мы приложили все усилия, чтобы выполнить пожелание ее величества, — ответил с ухмылкой лорд Бурк, а его жена казалась оскорбленной.
Две королевские дамы снисходительно хихикнули. Потом леди Хауард вдруг заметила графа Линмута.
— Робин? Робин Саутвуд? Неужели это вы?
— В самом деле, Кэтрин, это я. Не окажется ли наш с женой визит поводом для ее излишнего волнения?
— Нет, милорд, это порадует ее сердце. Только вчера она вспоминала о чудесных крещенских праздниках, которые сначала устраивал ваш отец, а позже вы сами. Мы их вспоминаем с большой теплотой.
В эту минуту дверь в личную комнату королевы отворилась, и навстречу им поспешила красивая госпожа Джоанна Эдварде.
— Милорды и миледи! Королева с нетерпением ждет вас, и нехорошо с вашей стороны заставлять королеву ждать! В ее юном голосе слышалось неодобрение.
— Она говорит точно так же, как Виллоу, — еле слышно заметила леди Саутвуд.
— Все дочери Виллоу говорят, как их мать, — прошептал Патрик. — Она учит их этому.
В сопровождении двух королевских дам и молодой фрейлины две супружеские пары вошли в личную комнату королевы.
— О Боже, леди Скруп, она опять задремала. Что мне делать? — забеспокоилась юная Джоанна.
— Осторожно разбуди ее, дитя, как будто ты и не подозревала, что она спит, — тихо сказала леди Скруп девушке.
Валентина пристально вгляделась в спящую королеву. Она постарела за этот год и выглядела неважно. Леди Бурк всем сердцем любила Елизавету Тюдор; она решила, что, даже если это и не понравится ее мужу, она останется с королевой на все зимние месяцы. Ни в передней комнате, ни здесь Валентина не увидела новых лиц, за исключением одного — молодой девушки, про которую она подумала, что это новая фрейлина. Королева в свои годы не любила перемен.
