Джоанна Эдварде сумела ласково разбудить королеву. Когда темно-серые глаза Елизаветы стали видеть стоявших перед ней людей, леди Скруп прошептала Валентине:
— Последние недели она мучается бессонницей, поэтому мы даем ей отоспаться.
— Кто здесь? — прищурившись, спросила королева. Леди Хауард ответила:
— Это Валентина Сен-Мишель, дорогая кузина, она вернулась домой, в Англию, и приехала ко двору рассказать вам ° своих приключениях, как и обещала.
— Валентина! Подойдите сюда, дитя мое, — позвала ее Елизавета Тюдор. — В этой комнате плохое освещение, а мое зрение уже не такое, как было когда-то.
Валентина сделала шаг вперед и изящно преклонила колени перед королевой, ее темно-красные бархатные юбки стали колоколом вокруг нее.
— Дорогая мадам, я так рада снова увидеть вас, — пылко сказала она.
Лицо королевы смягчилось, потому что она знала, что слова эти идут от сердца, а не являются хитрой лестью с целью угодить ей.
— Сделали ли вы выбор между вашими двумя поклонниками, дитя мое? — спросила королева.
— Я приехала домой на Рождество, дорогая мадам, и в первый день января вышла замуж за моего кузена, лорда Бурка. Он приехал ко двору вместе со мной увидеть вас, ваше величество. Мы выехали из Перрок-Ройяла через три дня после нашей свадьбы и только вчера прибыли в Лондон. Надеемся, что вы благословите наш брак, дорогая мадам, — сказала Валентина.
— Итак, — сказала королева, — вы вышли замуж за сына этой женщины, не так ли? Отлично! Если это то, что подсказывало вам ваше сердце, значит, именно так вы и должны были поступить. Сейчас я стара, Валентина, и я очень хорошо знаю, от чего я отказалась, чтобы стать королевой этой прекрасной страны. Я отказалась от всего того, что у этой женщины есть в избытке: любовь, замужество, дети и внуки.
— Но вы бы не согласились на другое, мадам, — сказал граф Линмут, выступая из тени и целуя руку Елизаветы. — Признайтесь, мадам, что это так!
— Робин Саутвуд! Вы тоже пришли повидать меня? Что это за заговор? — спросила королева.
— Это совсем не заговор. — Валентина рассмеялась и поднялась с колен. — Робин и Эйнджел были в Королевском Молверне со своими детьми на Рождество. Мы решили вместе поехать в Лондон. Это было очень приятное путешествие, мадам.
— Хм! — фыркнула королева. Граф стал серьезным.
— Мадам, вы плохо выглядите, — сказал он, не церемонясь. Остальные затаили дыхание, услышав такую дерзость.
— Я чувствую себя плохо, — ответила королева так же откровенно. — Врачи обещают мне еще несколько лет, но они говорят то, что хочу услышать я.
По правде, они знают немного больше, чем остальные смертные. — Она критически осмотрела его, как будто отыскивая в нем какой-то изъян, потом сказала:
— Вы, милорд, изменились немного, как я вижу.
Робин Саутвуд, улыбаясь, ответил:
— У меня есть опасность приобрести брюшко, мадам. Мою жену тревожит моя любовь к хорошей еде и вину, что касается перемен, все мы меняемся. Как вы любезны, что помните мальчика, который когда-то служил вам, хотя этому мальчику в этом году будет сорок. Вот так, мадам, две моих старших дочери замужем, и к следующему Рождеству я, без сомнения, стану дедом.
— У этой женщины потомства больше, чем допускают приличия, — сказала королева. — Семеро детей, а сколько внуков, Робин?
— Сорок два по последнему подсчету, мадам, и семнадцать правнуков, хотя большинство из них от моего старшего брата Эвана О'Флахерти. У Эвана восемь детей, и три старших сына сейчас женаты.
— Прибавляется ирландских бунтовщиков на горе Англии! Но меня не будет здесь, поэтому я не тревожусь из-за них. Пусть с ними управляется король, если сможет! Ну, да ладно, — продолжила королева, переводя взгляд на лорда Бурка, — вот один ирландец, которого превратили в англичанина. Патрик взял руку королевы и поцеловал ее.
— Даже если бы я вырос в Ирландии, ваше величество, я оставался бы вашим преданным вассалом, — объявил он.
— Ха! Вы прямо как ваша мать, — обвинила его королева. — У этой женщины, как и у всех ирландцев, острый язычок и любовь к собственной независимости. Так же и вы, милорд! Когда я отняла у вас старинные земли Бурков и дала вам взамен Клерфилд-Мэнор, я спасла вас от петли, Патрик Бурк, хотя в то время вы были еще младенцем. Я помню, что сказала вашей матери, что сделаю вас добрым англичанином, тем самым гарантируя себе уменьшение числа ирландских бунтовщиков на одного! Ха! Ха! Ха! Я была права!
— Вы оказали мне огромную любезность, мадам, — согласился Патрик Бурк с необыкновенной любезностью. — Если бы я не был воспитан здесь, в Англии, я бы никогда не обрел такую огромную любовь.
— Вы романтичны, как и ваша мать, — заметила королева. — Я никогда не знала женщины, больше предназначенной для любви, чем Скай О'Малли!
— Наша мать, — сказал лорд Саутвуд, — прожила необыкновенную жизнь, мадам.
— Я помню ее, когда она была замужем за вашим отцом, — ударилась в воспоминания королева. — Какие празднества и вечера они задавали! Мало кто мог сравниться с ними по вкусу и элегантности. Вы, конечно, не помните, потому что были ребенком, но что это. Господи, я болтаю как какая-то древняя старуха! Садитесь все, мои дорогие. Вы, моя милая Валентина, должны рассказать мне о своих приключениях.
Когда они расселись и Эйнджел поздоровалась с королевой и была тепло принята, Валентина сказала ее величеству:
— На мои приключения, дорогая мадам, потребовался целый год моей жизни, и рассказать о них коротко невозможно.
— Значит, дорогое дитя, — сказала королева, — вы должны снова поступить ко мне на службу, хотя бы на зимние месяцы. Тогда я могу узнать все о ваших странствиях. Ваш муж не будет возражать против пребывания при дворе, не так ли, милорд Бурк?
— Мадам, это большая честь для меня и моей жены, что вы предлагаете нам остаться. Прошло столько лет, с тех пор как я был при дворе, — ответил Патрик, ловя умоляющий взгляд Валентины и стараясь быть максимально любезным. Ему хотелось уехать домой, в Клерфилд, забрать Валентину с собой на зиму, но он понимал ее желание остаться, и он любил старую королеву. Да, Елизавета нуждалась в друзьях.
— С вашего милостивого разрешения, моя жена и я тоже останемся с вами, чтобы провести здесь зимние месяцы, — объявил лорд Саутвуд, удивив всех. — Уже много лет я не был при дворе.
Эйнджел была поражена заявлением мужа. Королева увидела это и подавила улыбку.
— Мне будет приятно видеть вокруг себя веселых молодых людей, — оживленно сказала Елизавета. — Сейчас при дворе слишком бдительно сторожат смерть, а у новеньких, появляющихся сейчас здесь, нет ни умения вести себя, ни изысканности. Вы четверо поучите их, дорогие! Покажите им, каким должен быть мой двор! Да, вы можете остаться, все четверо, я говорю вам — добро пожаловать.
