вокруг и больше никогда не увидишь всех этих лиц.
Она отчаянно молилась, чтобы хотя бы один из ее стражников, кроме Сихэмпера, был все еще жив, и чувство вины застряло у нее в горле, когда она поняла, как невыразимо благодарна, что если только один мог выжить, то это был сержант. Но…
— Ваше величество, — донесся из грозы глубокий голос, и Шарлиэн отняла руки от своего лица, а голова дернулась вверх, когда она узнала его.
— Лэнгхорн! — прошипел Сихэмпер, поскольку он тоже узнал этот невозможный голос. Стражник рефлекторно встал между своей императрицей и окном, и его окровавленный штык снова поднялся в защитном жесте.
— Ваше величество, — снова произнес голос. — Понимаю, что все это будет… немного сложно объяснить, — продолжал он, и, несмотря на весь ужас, охвативший эту ужасную ночь, Шарлиэн услышала нотку сухого юмора в словах: — Но теперь вы в безопасности. Я сожалею, — голос снова помрачнел, — что не смог прибыть сюда раньше.
— К-капитан Этроуз? — Даже сейчас Шарлиэн почувствовала укол раздражения из-за дрожи, которую она не могла полностью скрыть в своем голосе. Не будь такой идиоткой! — резко подсказала ей задняя часть ее мозга. — В такую ночь, как эта, даже один из архангелов, вероятно, казался бы потрясенным!
— Да, ваше величество, — ответил Мерлин и подошел достаточно близко к окну, чтобы они оба могли его видеть. Острие штыка Сихэмпера поднялось немного выше, и он, казалось, еще прочнее занял свое место, но Шарлиэн наклонилась над ним, глядя мимо него, и Мерлин изучал выражение ее лица своим улучшенным зрением.
Она выглядела ужасно, — подумал он. — Ее волосы выбились из сложной прически и были заплетены в беспорядочные косы. Ее лицо было измазано кровью и пороховым дымом, а глаза потемнели от осознания того, сколько людей — людей, которых она знала и о которых заботилась, — погибли, защищая ее. Но даже после всего этого в этих глазах все еще жил знакомый острый ум. Несмотря на шок, горе, потерю, а теперь и на тот факт, что она была вынуждена столкнуться с абсолютной невозможностью его собственного присутствия, она все еще думала, все еще решала стоящую перед ней проблему, а не отступала в ошеломленном замешательстве или отрицании.
Боже мой, — подумал он. — Боже мой, неужели Кэйлебу повезло с вами, леди!
— Как… — Шарлиэн сделала паузу и прочистила горло. — Как ты можешь быть здесь, Мерлин? — Она покачала головой. — Даже сейджин не может быть в двух местах одновременно!
— Да, ваше величество. Он не может. — Мерлин слегка поклонился, все еще оставаясь достаточно далеко позади, чтобы не вызвать какой-либо защитной реакции со стороны Сихэмпера, и глубоко вздохнул. — Два часа назад я был в Корисанде, в своей палатке, — сказал он ей.
— Два часа? — Шарлиэн уставилась на него, затем покачала головой. — Нет, это невозможно, — решительно сказала она.
— Да, это так, — сказал он сочувственным тоном. — Это вполне возможно, ваше величество. Это просто требует определенных вещей, о которых вы не знаете… пока.
— Пока? — Она набросилась на это наречие, как ящерокошка на крысопаука, и он кивнул.
— Ваше величество, Кэйлеб не знает, что я здесь. У меня не было достаточно времени, чтобы рассказать ему и прибыть сюда достаточно скоро, чтобы принести хоть какую-то пользу. Как бы то ни было, я едва успел вовремя. Проблема в том, что есть секреты, которыми даже Кэйлеб не может поделиться — даже с вами, как бы сильно он этого ни хотел с тех пор, как вы прибыли в Теллесберг. Как я попал сюда, как я узнал, что вы в опасности, — это часть этих секретов. Но, несмотря на все причины, по которым он не смог вам рассказать, я должен был самостоятельно решить, стоит ли рисковать, позволяя вам узнать о них, или стоять в стороне и ничего не делать, пока вас убивают. Я не смог этого сделать. Так что теперь у меня нет другого выбора, кроме как рассказать вам хотя бы часть правды.
— Ваше величество… — резко начал Сихэмпер.
— Подожди, Эдуирд. — Она мягко коснулась его бронированного плеча. — Подожди, — повторила она, и ее глаза, казалось, впились в Мерлина.
— Ни один смертный не смог бы сделать то, что сделал ты, сейджин Мерлин, — сказала она через мгновение. — Тот факт, что ты появился таким… чудесным образом, чтобы спасти мою жизнь — и жизнь Эдуирда — побуждает меня не чувствовать ничего, кроме благодарности за чудесное Божье, — она намеренно повторила это слово, — вмешательство. Но есть и другие возможные объяснения.
— Да, ваше величество, есть. И именно поэтому так тщательно охраняются секреты, о которых я говорил. Враги Чариса — ваши враги — немедленно объявили бы, что мои способности, должно быть, демонические, и использовали бы это обвинение, чтобы напасть на все, чего вы с Кэйлебом надеетесь достичь.
— Но ты собираешься сказать мне, что они были бы неправы, не так ли?
— Так и есть. С другой стороны, я так же, как и вы, осознаю, что даже если бы я был демоном, я бы сказал вам, что это не так. У меня был такой же разговор с Кэйлебом до битвы в проливе Даркос, но к тому времени он уже знал меня больше года. Вы столько меня не знаете. Знаю, что из-за этого будет еще труднее поверить и принять любое объяснение, которое я могу вам дать, но умоляю вас хотя бы попытаться.
— Сейджин Мерлин, — сказала она, кривя губы, — кем бы ты ни был, без твоего вмешательства я бы не была жива, чтобы вести этот разговор или испытывать какие-либо сомнения. Эдуирд тоже не торчал бы здесь, готовый проткнуть тебя штыком, если бы подумал, что ты намереваешься причинить мне вред, и это почти так же важно для меня, как и все остальное. В сложившихся обстоятельствах, я полагаю, самое меньшее, что я могу сделать, это хотя бы выслушать то, что ты хочешь сказать.
Сихэмпер слегка пошевелился, но продолжал крепко сжимать челюсти.
— Благодарю вас, ваше величество, — сказал
