можно легким движением руки отодвинуть или приподнять, освобождая проход, и не один подвал, который на первый взгляд кажется тупиком, но на деле в темном своем уголке таит узенькую, сливающуюся со стеной дверцу, за которой оказывается уже совершенно другой подвал совсем иного дома, что стоит уже в другом переулке. А оттуда можно так же, не поднимаясь на поверхность, очутиться в третьем подземелье, подняться, выйти из черного хода, проскользнуть между мусоросборниками, на четвереньках проползти под высоченной оградой, где у трех-четырех толстых металлических прутьев, из которых она состоит, нижняя часть отогнута, обломана, а то и аккуратно обрезана, где ясно видны следы неоднократной заварки этой дыры, которая тем не менее исправно восстанавливалась уже следующей ночью (видимо, кому-то это было очень нужно), – и наконец оказаться на зеленом острове, где затеряться в кустарнике и вовсе никакого труда не составляет. Объяснить источник такой эрудиции полицейского Гера мы, откровенно говоря, затрудняемся. Может быть, в каком-то своем прошлом он служил в этих местах квартальным надзирателем, но возможны и другие варианты. А впрочем, нам недосуг ковыряться в его прошлом. Куда важнее отметить то, что он действительно вывел шестерых в зеленую зону, все еще сопротивляющуюся (хотя и из последних сил) медленному, но неумолимому натиску градостроительных компаний. Там он велел остановиться, чтобы перевести дыхание и, что важнее, проинструктировать ведомых.
– Тут дальше спокойно, – сказал он, когда шестеро обступили его нетесным кольцом. – Так что мне время вернуться. Там я сейчас нужнее.
Мог бы и не объяснять: о его мотивах никто все равно не стал бы спрашивать, человек сам знает, что и зачем делает. Поэтому вопрос ему задали другой:
– А нам дальше – куда и как?
– Дальше просто. Вот тропа – по ней, никуда не сворачивая. Кто-нибудь встретится – вы его не видите, он – вас. Любопытство не в чести. Тропа выведет к Большому кольцу, это дорога. Движение днем и ночью сильное. Поэтому ее пересечете не по верху: дорога проходит по насыпи, а тропа вас подведет к дренажной трубе, проползти нетрудно по одному. Если случится – такое бывает, хотя и не часто, – что в ней окажется встречный, то запомните: преимущество у того, кто выходит из города, а не идет в него. Но на всякий случай перед тем, как лезть, надо послушать: труба звук проводит хорошо, и если кто-то ее уже занял, вы его услышите, каждый вздох, каждый шорох. Только ничего не надо решать силой, это не проходит, тут народ серьезный и зубастый. Дальше. Вылезли – за трубой тропа продолжится, это уже почти и не город, там начинается лесок погуще. По ней прошли с полмеры и увидели справа от себя такую вроде бы беседку: грибок деревянный, тесовый столик и вокруг – лавочки. Там сели.
Он умолк. Ульдемир, обождав с полминуты, повторил за ним:
– Там сели. И что?
– Сидеть. И ждать. Дальше никуда не тыкаться. К вам подойдут – чуть раньше или чуть позже. Подойдет монах. Один. Но не дай вам святой Моимед что-нибудь такое выкинуть: он-то будет один, но столько народу будет смотреть на вас сквозь прицелы, что…
– Ясно. Будем сидеть смирно.
– Только так. Дальше он спросит: «Чего ждете, люди?» Ответ должен быть: «Мечтаем поклониться мощам блаженного Панкарута». Он спросит: «Достойны ли есте?» Скажете: «Многими признано». Этого должно хватить, как я понимаю. Если хватит, то он скажет: «Тяготы ваши да останутся здесь». И вы на стол выложите все оружие, вплоть до зубочисток. Обмануть не старайтесь: опасно для жизни.
– Значит, этого должно хватить. Ну а если он спросит еще что-нибудь? Какими должны быть ответы?
– А я не знаю, о чем еще он может спросить. Придется вам тогда сочинять на месте. Хотя вы, похоже, народ тертый, а? Хотя вряд ли он станет там учинять расспросы. Потом, может быть, уже в стенах… А там, вернее всего, он еще помедлит немного, для солидности, и пригласит: «Ступайте за мной». Пойдете. Он вас введет в обитель. На ходу по сторонам глазами не больно зыркайте. Вот и все.
Но для шестерых это вовсе еще не было всем. Оставались еще вопросы:
– Ну а там – кем мы окажемся? И что они с нами станут делать? Под арестом очутимся, что ли? Или как?
– Сам я там не бывал, – ответил Гер откровенно. – И дальше знаю только то, что дошло от других. Будете вы там просто ищущими убежища, защиты от предубеждений шести властей. Выдавать вас в любом случае не станут: о таком ни разу не было слыхано. А уж какой статус вам дать и как с вами поступить – приорат решит после знакомства с вами. Говорят, колют они там основательно и профессионально, так что лучше вам не пытаться лепить горбатого к стенке…
«Забавно, – думал Ульдемир, слушая наставления рыцаря дубинки, – как в нем все мешается: то туповатый полицейский, то блатной со стажем, то вдруг возникает лексика чуть ли не университетская… Странно, а ведь пока я в нем был, ничего особенного не ощутил, изнутри он был вроде бы в одном измерении, плоский, как блин; выходит, и ментал его, и казуал куда глубже, чем показалось? Интересный мужичок, стоит подумать – если время дадут для таких вот размышлений…»
– Все делайте, как я сказал, – и будет порядок.
Такими словами полицейский Гер завершил свою лекцию. Не попрощавшись, повернулся – и растаял в ночных тенях, словно его и не было.
И шестеро столь же бесшумно двинулись дальше по тропе, исполняя предписанное.
2
Восемь человек оказались в конце концов в небольшом помещении – там сразу стало тесно, потому что и так свободного места было совсем немного, почти всю площадь занимали приборные пульты и весьма не слабый компьютер – не из тех, что называются персональными. Шумно дышали: взбираться пришлось достаточно высоко. Огляделись. Сидон сказал удивленно:
– Господи, да ведь это… Это же мой кабинет! – и тут же поправился: – Должен был быть – если бы…
Он имел в виду: «Если бы завод был достроен и пущен…»
– Совершенно верно, – согласился старик, приведший их сюда.
– Тише! – остановила их Морна. – Слышите? Они уже внизу.
Все прислушались.
– Здесь они нас и возьмут, – сказал Сидон. – Отсюда некуда уйти. Тупик. Вы с ними сговорились? – Он смотрел на старика в упор очень неласковым взглядом.
– Сейчас уйдем, – ответил старик спокойно. – Вот в эту дверцу, не видите? Это хорошо. Они тоже заметят не сразу. За нею – осторожно, там крутая лестница. Она приведет в музей. Без вопросов и колебаний
