самом деле все те правила, на которые так часто и охотно ссылается Гримо. Во всяком случае, издать пресловутый «Устав господина Аза» Гримо отказался, хотя издатель Марадан предлагал ему за это три тысячи франков; мотивировал он свой отказ тем, что законы всех великих империй – например, те, которые нашептывала нимфа Эгерия Нуме Помпилию,– оставались неписанными, а следовательно, если издать законы господина Аза, почтения к ним сразу станет меньше (
Desnoiresterres. P. 78–79). Тем не менее господин Аз был куда более реален, чем нимфа Эгерия; Гримо познакомился с ним еще в те годы, когда делал первые шаги на юридическом поприще, а Аз торговал подсвечниками и прочим хозяйственным товаром в лавочке рядом с тем трактиром, куда начинающий адвокат ходил подкрепляться между судебными заседаниями. Оригинальная доморощенная философия Аза, его маниакальная верность правилам и скрупулезное внимание к датам – все это оказало большое влияние на Гримо и сказалось в его сочинениях. На знаменитом обеде 1783 г. господин Аз присутствовал в качестве регистратора, фиксировавшего на гербовой бумаге имена и звания гостей. О приглашениях см. подробнее в одноименной главе АГ–3 и в главе «О приглашении и согласии, отказе и отглашении» АГ–5, а также во второй главе третьей части УА.
397
Имеется в виду, разумеется, не современный левый философ, а один из малоизвестных литераторов, знакомцев Гримо.
398
Ср. уточнение в главах «О десерте…» и «О сыре и сырах»: бисквит пьяницы – это по преимуществу рокфор или другой очень острый сыр.
399
В свадебном вине см. примеч. 355.
400
В УА Гримо уточняет, что есть женщины, которые способны украсить обед,– это актрисы; совсем иное дело – ревнивые законные супруги, которые являются к концу званого обеда за своими мужьями: эти дамы «ведут себя втройне неучтиво, ибо обнаруживают разом недостаток воспитания, умения жить в свете и благопристойности» (УА, 314).
401
О пищеварительных визитах см. подробнее в АГ–5 главу «О гурманских визитах» (с. 510–511).
402
Однажды мы опубликуем прославленный устав вместе с записками этой выдающейся особы, а покамест отсылаем читателей к весьма любопытному портрету господина Аза, приведенному в «Философической переписке Кайо Дюваля» – сочинении в высшей степени оригинальному и забавному. Несколько экземпляров этой книги продавались еще недавно у Батийо-отца, в доме 5 по улице Кладбища Святого Андрея, и у господина Дезена в Пале-Руаяле, однако госпожа Тири Гольбах, судящаяся с этим последним, сочла за благо забрать себе все оставшиеся книги, хотя они принадлежат автору. Именно по вине этой дамы «Философическую переписку», о которой столь часто справляются покупатели, в книжных лавках не найти (ГдЛР).
Шарлота-Сюзанна Тири Гольбах (урожд. Эн; 1733–1814) – жена, а с 1789 г. вдова философа Гольбаха, судилась с книгопродавцем Дезенном (тем самым, у которого Гримо печатал своего «Драматического цензора»), по всей вероятности, за право торговать сочинениями покойного мужа. Что же касается «Философической переписки», то книга эта, написанная в 1785 г. и опубликованная десятью годами позже,– мистификация приятеля Гримо Альфонса-Туссена-Жозефа-Андре Фортиа де Пиля (1758–1826) и его сослуживца по гарнизону города Нанси Пьера-Мари-Луи де Буажелена де Кердю. Скучая на военной службе, друзья от имени вымышленного Кайо Дюваля разослали вполне реальным современникам письма с нелепыми вопросами и просьбами, получили ответы и опубликовали их (правда, чаще всего не оглашая имен своих корреспондентов); среди прочего в письме под № 8 они запросили секретаря Гримо, господина Барта, о «философических завтраках», проходящих в доме Гримо (обозначенного инициалами Д.Л.Р.), и об устроенном им знаменитом ужине 1 февраля 1783 г. (на котором Фортиа де Пиль, между прочим, присутствовал собственной персоной), а под № 18 опубликовали ответ Барта, который сам Гримо признал наиболее точным (подробнее см. во вступительной статье, с. 13). В письме № 18 среди прочего описан господин Аз и его многочисленные профессии. Об «Уставе господина Аза», который так и остался неизданным, см. примеч. 396.
403
О Безье см. примеч. 133.
404
Первый вариант этого похвального слова еде в противовес женщинам Гримо опубликовал в 1798 г. в 30-м выпуске газеты «Драматический цензор» в знак своего отречения от любви к Жозефине Мезере (актриса попросила Гримо больше не докучать ей признаниями, на которые ей нечего ответить). Стихотворное «Отречение» сопровождалось прозаическим примечанием, где издатель «Драматического цензора» обещал опубликовать однажды «Похвальное слово гурманству», сопроводив его съедобной географией Франции, и заверял, что всегда считал наслаждение, доставляемое вкусной едой, наивысшим из всех, какие суждены человеку. Далее следовал тот фрагмент, который шесть лет спустя Гримо в исправленном и дополненном виде включил в АГ–2. В противопоставлении вкусной еды и женской любви слышался известный вызов культуре XVIII столетия, когда эти две сферы воспринимались не как соперницы, а как союзницы (см.: Safran S. L’amour gourmand. Libertinage gastronomique au XVIIIe siècle. P., 2000). Впрочем, риторика Гримо не вполне совпадала с его реальным поведением, так что причислять его на основании этого цветистого пассажа к женоненавистникам было бы опрометчиво, да и просто неверно. Опубликованные Недом Ривалем письма Гримо к Аделаиде Фёшер в расцвете их романа могут поспорить своим пылким красноречием с монологом Гурмана (см., напр.: «Я покрою поцелуями твои дивные перси, а затем рука моя проскользнет под докучное покрывало, выдумку ханжей, и примется ласкать бело-розовую ротонду, прелестное средоточие божественного блаженства» и многое другое в том же роде.– Rival. Р. 100).
405
Современники-пуристы были возмущены этим сравнением женщин с едой; некто Огюст де Ла Буисс, особенно разгневанный сопоставлением дам с говяжьим филеем, в книге с неоригинальным названием «Нравственные, политические и литературные мысли, замечания и рассуждения» (1810) противопоставлял ему свое видение женского пола: «Женщины – это цветы, рассыпанные на дороге жизни»; впрочем, другой критик резонно заметил в ответ, что столь избитым комплиментом женское сердце не поразить, зато пыл Гурмана, который сопоставляет женщину с предметом самых страстных своих желаний, наверняка доставит ей удовольствие (см.: Journal des arts, des sciences et de la littérature. 1810. V. 30. Р. 101).
406
Католическая церковь в нумерации заповедей следует Второзаконию (5:7–21), где шестой названа заповедь «Не прелюбодействуй».
407
Хотя при сравнении еды и любви Гримо безусловно отдает преимущество первой, это
