разряду станций на линии сообщений с метрополией.
Таковы были главные опорные пункты, или базы, воюющих держав – дома и за границей. Относительно последних баз следует заметить, что они страдали от недостатка в средствах – важного элемента стратегических схем. Предметы морского и военного вооружения, а также нередко провиант доставлялись туда, как правило, из метрополии. Бостон, окруженный зажиточным и дружественным населением, являлся, быть может, исключением, как и Гавана – в то время важный морской порт, где было сильно развито кораблестроение, но они оба лежали далеко от главных театров войны. На Нью-Йорк и Наррагансеттскую бухту американцы оказывали чересчур большое давление для того, чтобы эти гавани могли считаться удобными и обеспеченными, тогда как отдаленные порты Ост– и Вест-Индии опирались всецело на средства метрополий. Вследствие того стратегический вопрос сообщений приобретал дополнительную значимость. Перехват крупных торговых караванов был операцией, которая уступала по своей важности только уничтожению отряда военных кораблей, а между тем защита такого каравана – бой или умение скрываться от неприятеля – требовала от правительств и флотоводцев искусства в распределении военных кораблей и эскадр, имевшихся в их распоряжении, для многих предметов действий. Искусство Кемпенфельта и нерасторопность де Гишена в Северной Атлантике, наряду со штормовым ветром, серьезно затрудняли положение де Грасса в Вест-Индии. Сходный урон наносился Сюффрену в индийских морях из-за перехвата малых караванов и конвоев в Атлантике, тогда как сам Сюффрен умело восполнял при случае понесенные потери и немало беспокоил своих противников успехом крейсерских действий против английских транспортов.
Словом, военные флоты, которые одни только и могли обеспечить (или подвергнуть опасности) указанные питательные артерии (коммуникационные линии) театров, имели точно такое же значение для общего хода войны, каким обладали на отдельных ее театрах. Они были звеньями цепи, связующими все в одно целое, и потому мы выше охарактеризовали их как истинные объекты операций, или предметы действий, обеих воюющих сторон.
Расстояние между Европой и Америкой не столь велико, чтобы безусловно требовались промежуточные порты снабжения; при возникновении же затруднений по какой-либо непредвиденной причине всегда было возможно, избегая встречи с неприятелем, возвратиться в Европу или же зайти в дружеский порт в Вест-Индии. Иначе обстояло дело при долгом путешествии в Индию вокруг мыса Доброй Надежды. Плавание Бикертона, вышедшего с караваном из Англии в феврале и достигшего Бомбея в следующем сентябре, признавалось успешным; энергичный Сюффрен, отплыв в марте, за тот же промежуток времени достиг Маврикия, откуда переход до Мадраса потребовал еще два месяца. Столь продолжительное путешествие редко могло совершаться без остановок для снабжения водой и свежей провизией; часто останавливались для проведения таких работ, которые требовали спокойного моря, хотя бы на борту имелось все необходимое для починки. Надежная коммуникационная линия требовала на своем протяжении, как уже сказано, нескольких портов, надлежащим образом расположенных, хорошо защищенных и с обильными запасами, вроде тех, какими владеет Англия в настоящее время на некоторых своих главных коммерческих путях (это все приобретения прошлых войн). В войне 1778 года ни одна из воюющих сторон не имела таких портов на этом пути до тех пор, пока, с вовлечением в войну Голландии, мыс Доброй Надежды не перешел в распоряжение французов и не был затем усилен Сюффреном. Порт на этом мысе, остров Маврикий на пути и Тринкомалн на отдаленном конце надежно обеспечивали сообщения союзников с Францией. Англия, владея тогда островом Святой Елены, в деле снабжения и ремонта своих отправлявшихся в Индию эскадр и караванов, рассчитывала, пока те находились в Атлантике, на благоприятный нейтралитет Португалии, владения которой включали Мадейру, острова Зеленого Мыса и бразильские порты. Этот нейтралитет на самом деле являлся слабой опорой для обороны, как показала схватка между Джонстоном и Сюффреном у островов Зеленого Мыса, но в упомянутых владениях было несколько мест, возможных для стоянок флота, а так как одна сторона не могла знать, которое из них занято противником – и занято ли вообще хоть одно, – такое неведение само по себе было полезным, если только командующий флотом не полагался на него до полного пренебрежения надлежащим расположением своих сил, как сделал Джонстон в Порто-Прайя. Вообще, при той медлительности и ненадежности, какими характеризовалась тогда передача известий от одного пункта к другому, сомнения в местонахождении неприятеля служили изрядным препятствием для наступательных действий – а уже потом приходилось учитывать слабую оборону колониальных портов.
Рассмотренное сочетание удобных портов и условий сообщений между ними составляет, как сказано выше, главные стратегические черты того или иного положения. Флот как организованная сила, связывая все в единое целое, выступает главным объектом военных операций. Теперь следует изучить способы, применяемые для достижения успеха в этих операциях, то есть ведение самой войны [301].
Но прежде надлежит упомянуть об одной особенности моря как театра военных действий. Эта особенность имеет значение для нашего последующего рассуждения; речь о затруднительности получения каких бы то ни было сведений. Армии проходят через местности, более или менее обитаемые и с оседлым населением, оставляя за собой следы своего передвижения. Флоты же пробегают водные пустыни, по которым «путники только проходят, но не остаются на месте»; когда на мгновение разошедшиеся воды снова смыкаются за ними, то разве что упавшая с палубы вещь, плавая на поверхности, может указать место прохождения корабля, ничего не сообщая о его курсе. Судно, встреченное преследователем, может ничего не знать о преследуемом, который тем не менее миновал пункт их встречи за несколько дней или даже часов перед тем. В последнее время тщательное изучение ветров и океанских течений определило некоторые пути, преимущественные перед другими, по которым обыкновенно следуют осторожные моряки и которые позволяют высказывать некоторые предположения о движениях кораблей, но в 1778 году таких данных еще не собирали, да и кратчайший путь нередко заменялся каким-либо другим из множества возможных – для того, чтобы сбить с толку преследующего или поджидающего врага. В такой игре в прятки преимущество всегда за преследуемым, и очевидно значение возможности наблюдать за выходами в море из неприятельской страны и шанса застигнуть неприятеля раньше, чем он выйдет на немой простор водной пустыни. Если по какой-либо причине подстеречь противника невозможно, то следовало, не пытаясь ловить его на путях, которые он может миновать, пройти раньше к месту его назначения и ожидать там; это требовало знания намерений противника, каковое не всегда было достижимо. Действия Сюффрена против Джонстона от начала до конца согласовывались с условиями стратегии: вспомним нападение в Порто-Прайя и ту поспешность, с какой Сюффрен следовал к месту общего для обоих назначения; а вот две неудачные
