деревья и думает: а ведь потому со мной глупость получилась, что весна в этом году ранняя…
О, это — Акрам! Его рука, его стиль! Подвести читателя к догадке и… выставить какую-нибудь псевдопричину, сыграть простака. А ситуация-то трагичная, как и у Шукшина. Впрочем, мягче, чем у Шукшина. И лукавей. Но от этого не менее горько. Глубина тоски и горечь знания, прикрытые маской веселого деревенского баешни-ка, — вот это Акрам Айлисли восьмидесятых годов. Верный себе, вернувшийся к себе.
Блистательная повесть «Репортаж с поминок», не так давно появившаяся (между прочим, в журнале «Неман»), говорит о том, что кризисная полоса пройдена. Тон обретен вновь. На уровне нового знания. Повествование, сюжетно собранное вокруг поминок умершего в Баку старого бузбулакца (соответственно, все землячество пришло участвовать в застолье), действительно как бы играет в «репортаж»: авторское внимание перебегает с лица на лицо, с истории на историю, с легенды на легенду. Интонация, с которой Акрам Айлисли произносит «Бузбулак», напоминает интонацию Иона Друцэ, с которой тот произносил: «вся Чутура». Есть тут перекличка и с матевосяновским Цмакутом: маленькая деревня понята как микрокосм. Лукавый юмор, с каким Айлисли описывает земляков, сбежавших в Баку и теперь вспоминающих деревенское житье-бытье, сначала смешит, а потом наводит на горькие мысли. Рассуждений нет, нет и психологических характеристик, но типы и ситуации описаны так, что взывают к анализу и рассуждению; внешней стройности нет, есть веселое пересмеиванье-перебиванье по принципу: «Но речь у нас не об этом», однако карнавальный ералаш моделирует реальность глубокую, живую и драматичную. То, что автор об этом драматизме как бы не подозревает, — черта той же реальности: жизнь думает, что она самодостаточна («нет жизни, кроме жизни», так?), но мы-то, мы — видим драму! Искусство повествовательного «просвета», которым от бога с первых книг был наделен Акрам из Айлиса, доведено здесь до совершенства: простак, ведущий веселый репортаж с поминок, видит абсолютно все, но как бы не понимает того, что видит. Мы — понимаем.
Вот баечка. «Сказание о Рузгяр и Реджебе». А, да это тот самый Реджеб, который, придя из армии, избил за мельницей председателя, а потом сам, своими ногами пришел в милицию! Все на голубом глазу, такая развеселая история! Не понравилось Реджебу, что Рузгяр, пока он был в армии, стала депутатом. «Настоящий мужчина» первым делом срывает со всех углов портреты своей возлюбленной. Затем идет убивать председателя, который, конечно, и виноват во всем. Только не пропустите в этой славной баечке, как возопит реаль-на я жизнь в ее «порах», в репликах. Как уговаривает председатель солдата: иди домой, все будет в порядке, я тебя заведовать фермой назначу, заживем с тобой! А тот: «Значит, заживем? Я вот тебя сейчас измордую, сука поганая, а потом живи, если сможешь!» А этот: «Ладно, мордуй. Только не ори, ради бога. Ночь ведь — детей разбудишь». А тот: «Пошли на мельницу!» С эпическим спокойствием завершает рассказчик эту историю: пошли, разговаривая, потом настоящий мужчина избил-таки председателя до полусмерти, взвалил чуть живого на спину и отнес жене и детям. Потом, говорят, сел на камень и заплакал. Может, врут? У нас в Бузбулаке так: пока не соврут, не успокоятся…
Течет байка, посмеивается баешник, но удар дошел, и вы уносите в сердце свинец. Вам невесело. Вы думаете о том, как пытался человек в унизительной, дикой ситуации сохранить достоинство. О том, чего стоят доблести «настоящих мужчин». О том, что невесело и самому мифологу из Айлиса, а смеется он потому, что надеется все-таки «вразумить» своих героев, как пытался «вразумить» Реджеба председатель. А те, подобно Реджебу, все никак не «вразумятся». И не обвинишь их в этом («нет жизни, кроме жизни», ведь так?). И радоваться тут нечему., а вот только любить их, как есть, горько и до конца.
Есть покровитель у этой художественной манеры, и куда ближе, чем «сударь Лев Николаевич», не говоря уже о заморских сказочниках. Есть сказочник поближе: Джалил Мамедкулизаде. Молла Насреддин. Великий азербайджанец, из которого и вышла вся новая проза республики. Каждый брал свое: Чингиз Гусейнов одно, Эльчин другое, Анар третье, братья Ибрагимбековы четвертое, пятое… Слышал и Акрам Айлисли свою струну в прозе знаменитого предшественника. Вы читали «События в деревне Данабаш»?
«Учитель, она такая рева!.. Смешное читает и плачет… Ну, скажите, можно ли реветь над «Событиями в деревне Данабаш»?»
А вы знаете, откуда эта цитата? Когда Акрам Айлисли обозначил для себя этот ориентир? Двадцать лет назад, в повести 1965 года, когда еще только начинал Наибовым, когда сквозь «страну чудес», набрасываемую воздушными красками в просветах послевоенной реальности, еще только брезжил мифолог Айлиса!
Теперь мастер осуществляет свою задачу.
Теперь в лучшей, зрелой прозе его — нет «чудес». Нет летающих троллейбусов и нет «лунных» превращений в «Репортаже с поминок».
Но само превращение маленького реального Айлиса в художественно совершенный Бузбулак есть, несомненно, чудо, и важнейшее: сотворение чудесной страны, которая неотменимо входит в наш общий опыт.
Л. АННИНСКИЙ
INFO
Айлисли А.
А 36 Сказка о серебряных щипчиках. Повести. Рассказы. Перевод с азербайджанского. — М.: Известия, 1985. — 496 с., ил.
А 4702060000-041/074(02)-85*68–85 подписное
ББК84 Азерб.7
С(Азерб.)2
Акрам АЙЛИСЛИ
СКАЗКА О СЕРЕБРЯНЫХ ЩИПЧИКАХ
Приложение к журналу «Дружба народов»
Оформление «Библиотеки» Ю. Алексеевой
Редактор В. Полонская
Художественный редактор И. Смирнов
Технические редакторы В. Новикова, Е. Медведева
Корректор Т. Авдеева
ИБ № 908
Сдано в набор 20.12.84. Подписано в печать 19.04.85. А04958.
Формат 84Х108 1/32. Бумага кн. журн. № 1. Гарнитура литературная.
Печать высокая. Печ. л. 15,5. Усл. печ. л. 26,04. Усл. кр. отт. 26, 25.
Уч. изд. л. 26,98. Тираж 275 000 экз. Заказ № 9873.
Цена 2 руб. 00 коп.
Издательство «Известия Советов народных депутатов СССР».
103791, ГСП, Москва, Пушкинская пл., 5.
Ордена Трудового Красного Знамени тип. изд-ва «Звезда»,
614600, г. Пермь, ГСП-131, ул. Дружбы, 34.
…………………..
Scan Kreyder — 10.07.2017 STERLITAMAK
FB2 — mefysto, 2023
Примечания
1
Зериш — кустарник с мелкими кисловатыми ягодами.
2
Айван — длинная терраса вдоль фасада.
3
