сейчас, в вашем присутствии, не скрываясь, и рассчитываю на ваше содействие. Именно потому, что уверен – вы руководствуетесь в своих поступках рассудком и не станете устраивать сцен. Водитель вам сейчас не так уж нужен, но вот мне помощь Лайзо необходима. Больше никто не сумеет раскрыть секрет Урсулы О’Бёрн… быстро и бескровно.
Мне стало зябко, несмотря на жару и полное безветрие – выгоревшие луговые травы были недвижны под безжалостными лучами солнца. Как и всё вокруг… Только цикады стрекотали – хриплый, трескучий хор.
– Поступайте как знаете, – пожала я плечами, вновь поворачиваясь к детективу. Он так не отводил от меня внимательного взгляда – серые глаза, спокойные, как застывшие омуты. – Вы ошиблись, Эллис. Вряд ли я смогу оказать какое-либо содействие. Видите ли, мне совершенно не интересны детали задания, которое будет выполнять мистер Маноле.
– Не интересны? – Детектив скорчил торжественную физиономию и произнес с расстановкой: – Что ж, Виржиния. Это уже не ум. Это мудрость.
И, хотя Эллис, кажется, сделал мне комплимент, я чувствовала себя одураченной. Интересно, почему?
Следующая неделя прошла в относительном спокойствии. Жара спала, а потом северо-западный ветер пригнал издалека вереницы тяжелых туч. Они потолкались мягкими густо-серыми боками, будто овцы в загоне – и пролились на сухую землю чередой ливней, дождей и мороси, переходящей в густой туман. Погода в Аксонии переменчива – и, пожалуй, за городом это заметней, чем в Бромли. Ах, если бы и в следствии перемены наступали так же быстро! Но нет, дело застоялось, как вода в болоте.
Я все никак не могла устроить встречу Эллиса с мистером Уоткинсом и с семейством Хэмблов. Сам же детектив со дня на день ожидал прибытия обученных поисковых собак из столичного Управления, а до тех пор продолжал собирать сплетни, слухи и прочее в том же духе, называя это «показаниями свидетелей». Пожалуй, из значительных его открытий можно было отметить только два. Эллис выяснил, что Уоткинс был владельцем нескольких солидных банков, а значит человеком весьма и весьма состоятельным. Вдовый мельник, за которого собиралась выйти Бесси, брал у него ссуду на свадьбу, но истратил деньги задолго до торжества – внезапно пали все лошади в хозяйстве, а куда без них? Пришлось покупать заново. Но отчего-то теперь, после похорон, мельник сразу же расплатился с Уоткинсом, хотя уверял ранее, что у него нет ни рейна лишнего.
– Вот я так рассуждаю, Виржиния – откуда взялись деньги? – рассуждал Эллис, полулежа в плетеном кресле на веранде. Доктор Брэдфорд, неизменный участник наших бесед, наслаждался кофе в полутени от навеса. – Он купил трёх лошадей и кое-какие детали на замену в мельничном механизме, это совершенно точно, я узнавал. Но деньги Уоткинсу вернул до рейна. Значит, мельник либо взял их взаймы у кого-то ещё, либо продал какую-либо ценность. Может, у Бесси было что-то? Тогда, возможно, мельник просто присвоил это…
– Уж скорее он присвоил часть денег, которые леди Виржиния оставила на похороны, – заметила Эвани, не отрываясь от романа.
Мадлен, сидевшая справа от неё, энергично тряхнула кудряшками в знак согласия, потёрла большим пальцем об указательный и приложила руку к сердцу, вдохновенно закатив глаза. Видимо, эта пантомима должна была означать, что деньги всякий любит.
– А что, возможно и такое! – оживился Эллис. Глаза у него азартно заблестели. – Вы умница, мисс Тайлер. Ваш будущий муж будет счастливейшим человеком… или несчастнейшим. Зависит от того, насколько он окажется умён.
Эвани бросила на него взгляд, как бросают нож, захлопнула книгу, поднялась и ушла. Мэдди растеряно смотрела то на меня, то на опустевшее место рядом с собою. Эллис же, кажется, ничего не понял – или сделал вид.
– Что с вашей компаньонкой? – растерянно поскрёб он переносицу. – Я и впрямь сказал нечто грубое? А хотел похвалить…
Доктор Брэдфорд странно усмехнулся. Сейчас, одетый в светло-серые брюки, ослепительно белую рубашку и элегантный жилет, он нисколько не был похож на патологоанатома из Управления – скорее, на небогатого аристократа или, скажем, на модного психолога. Из тех, что за очень большие деньги лечат пустыми разговорами мнительных пациентов по методикам алманца Брейда.
– Думаю, мисс Тайлер недавно осознала свои чувства к юноше, имя которого мы не будем называть, – произнес Брэдфорд словно между прочим. – И, похоже, она отнюдь не уверена, что способна достаточно глубоко его заинтересовать.
– Зря, – уверенно ответил Эллис. – Чудесная девушка. Красива, умна и уже неплохо знакома с жизнью, в отличие от семнадцатилетних кокеток. Честное слово, если этот Оуэн проглядит такое сокровище, я сам на ней женюсь.
От неожиданности рассмеялись все – и я, и Брэдфорд – неожиданно звонким мальчишеским смехом, и Мэдди – беззвучно, но ужасно заразительно. Эллис обиженно нахмурил брови:
– Что? Я не шучу, между прочим. – Он взъерошил свои волосы так, что они легли седыми прядями вверх, и сразу постарел на добрый десяток лет. Только что казался юношей – и вот уже стал мужчиной лишь немногим младше маркиза Рокпорта. – Может, я просто устал возвращаться в пустой дом… Да не смотрите так на меня! – окончательно рассердился детектив. – Всё, довольно. Давайте лучше продолжим разговор о мельнике и Уоткинсе. Так вот, о ссуде…
Но ни к чему дельному мы в итоге не пришли. Зато мне запомнилось хорошо выражение глаз Эллиса в тот момент, когда он говорил об Эвани. А ещё – его обвинения в адрес Оуэна совсем недавно.
Я улыбнулась в сторону.
Похоже, и нашему гениальному детективу не чуждо ничто человеческое…
А второе открытие совершил, как ни странно, отец Марк.
Когда мистер Джонс доложил мне, что священник просит аудиенции у меня – и у Эллиса, я, признаться, удивилась. Однако же спустилась в холл, залитый солнечным светом. Первый ясный день за целую неделю! Впрочем, радости это не добавило. На стенах по-прежнему проступали пятна от сырости, а воздух был влажным и холодным – чтобы прогреться, ему требовалось куда больше нескольких часов.
Отец Марк поджидал меня у окна, рядом с невысоким столиком, на котором стояла ваза с сухим букетом. Хрупкие цветы источали слабый пряный аромат – я сама любила украдкой склониться ними и вдохнуть его полной грудью, но никак не ожидала застать за тем же занятием своего гостя.
– День добрый! Рада видеть вас в своем скромном доме, – дружелюбно улыбнулась я священнику. Тот отскочил от цветов, словно его застигли за неподобающим
